— Вроде того. Было чертовски больно, когда мне пришлось усмирять Елену. Это электричество было не таким, как у меня. У него было фиолетовое свечение, и оно очень сильно жалило. Я действительно думал, что это из-за ее электричества.
— Что случилось?
— Глупая Николь сказала, что это Елена виновата в том, что Люциан умер. Арианна назвала ее ядовитой. И она разозлилась, хотела взорвать Николь своим электричеством, а Бекки попыталась остановить ее. Тогда появилась молния Бекки.
— Что ты при этом почувствовал?
— Электричество Елены против электричества Бекки. Страшно, как в аду. Я только представил себе, что если Бекки ударят, она может умереть. Это мысль, с которой я пока не знаю, как справиться.
— Не в наших силах разбираться с этим, Джордж. Значит, ты хотел, чтобы Бекки получила доступ к своим способностям?
— Черт возьми, да.
Я кивнул. Именно так, как сказал старик. Но почему я не смог сделать этого в тот день в кафетерии? Я так сильно хотел, чтобы они у нее были. Она должна была внести свой вклад, но она этого не сделала. В этом не было никакого смысла.
Я закрыл глаза и просто подумал об этом. Что было ключом? Сдаться. Джордж отдал бы свою жизнь за Бекки в тот день в кафетерии. А Бекки, должно быть, очень хотела получить электричество.
Я не собирался ставить Елену в ситуацию, которая могла бы активировать это естественным образом. Она и так через многое прошла.
Я вспомнил, что мне все еще нужно разрешение тренировать Елену в куполе, и встал.
— Я знал, что это был только вопрос времени, — сказал Джордж с широкой улыбкой.
— Я не пойду к Елене, идиот. Я обещал, что буду тренировать ее, и мне все еще нужно обсудить это с мастером Лонгвеем.
Я открыл дверь и вошел в его кабинет.
Я дважды постучал, но ответа не последовало, поэтому пошел в его покои на самом верху башни, где жили все профессора.
Я никогда не был здесь раньше и воспользовался своим телекинезом, чтобы открыть их главные ворота.
Я закрыл их за собой и проследил за ним до комнаты 9D.
Я постучал в дверь, и он открыл ее. Его лицо сказало все это, когда он нашел меня, когда из его комнаты донесся смех.
Я прищурился.
— Я чувствую запах травки?
— О черт, — услышал я голос Грега и начал хихикать.
— Блейк, как ты сюда попал? — спросил мастер Лонгвей со своим китайским акцентом.
— Кто бы мог подумать, Грег и Эдди тоже?
— Сейчас нерабочее время.
— О, но если мы так сделаем, то будем наказаны.
— Я много раз отворачивался на твоих вечеринках.
Я снова усмехнулся.
— Расслабься, я последний человек, который может судить. Мне нужен купол Парфенона на сегодняшний вечер.
— Для чего?
— Чтобы тренировать Елену.
— Понятно, — прищурился он.
— Это не то, и ты это знаешь.
— А потом ты исчезаешь почти на шесть часов. Кстати, у меня есть кое-что для тебя. — Он вернулся в свою комнату и вышел ко мне через несколько минут, вручая мне два листка пергамента. Я взглянул на них. Это было наше расписание задержаний.
— Я согласен с Еленой в этом вопросе. Ты заставлял нас быть вместе, когда она этого не хотела, а когда это произошло…
— Вот как ты запел, Блейк. Я думал, что ясно дал это понять.
— Прекрасно, в нерабочее время, это так. — Я улыбнулся. — Итак, есть ли у меня разрешение на посещение купола Парфенона сегодня вечером?
— Да, уверен, что ключ тебе не нужен, по крайней мере, так мне сказала Мия. Она сказала, что ты открыл небесную крышу.
Я улыбнулся.
— Дракон со многими талантами.
— Угу, — сказал он и закрыл дверь.
Я рассмеялся, выходя на улицу.
Трава, кто бы мог подумать?
Около шести мы с Джорджем пошли ужинать в кафетерий. Мне не хватало присутствия Елены сегодня днем. Держаться от нее подальше было так же сложно, как и пытаться активировать мое согласие. Сэмми и Дин рука об руку вошли в кафетерий, и его губы были в синяках и припухли от того, как моя сестра целовала его. Я заулыбался.
Мы придвинули столик рядом с тем, который занимали мы с Джорджем, так как все большие столы были заняты.
Затем, наконец, вошли Бекки и Елена. Ее настроение улучшилось, и мне снова пришлось изо всех сил притворяться, чтобы не опозориться и показать ей, насколько я счастлив, что она здесь.
Я поймал на себе взгляд сестры.
— О, чувак, ты так по уши влюблен, как сказала бы мама.
— Я знаю, как держать себя в руках. Губы бедного Дина выглядят как у пузырчатого Гуппи.
Сэмми рассмеялась своим смехом гиены. Дин только улыбнулся, густо покраснев, и покачал головой.