— Я так понимаю, все прошло хорошо. Комфортно ли моей семье на другой стороне? — спросил Чарльз.
— Для Кэсси это все еще в новинку, но ей нравится. Просто хочет знать, когда приедут дедушка с бабушкой.
— Скоро. — Чарльз улыбнулся. — Надеюсь, ты скоро ей расскажешь.
— Да, — сказала Елена и обняла его.
— Дэвид, — сказала Елена, и Чарльз отпустил ее. — Твоя жена начинает нервничать с другой стороны.
Он рассмеялся.
— Когда собирается Совет? — спросила Елена, когда Чарльз поздоровался со мной.
— Через четыре дня.
— Хорошо, тогда у меня есть три дня, чтобы вывести девяносто.
Глаза Чарльза стали еще больше.
— Девяносто?
— Сотня солдат готовы занять ваши места, — сказал я.
— Где мы все остановимся?
— В таверне. Мне все равно, как мы это сделаем, но я позабочусь о том, чтобы всем было комфортно, — сказал Дэвид.
— Не хочу мешать. — У Чарльза было такое же обеспокоенное выражение лица.
— Ничего пободного. Я принял решение. — Дэвид был суров со своим всадником.
Чарльз улыбнулся.
— Конечно, приятно снова видеть его рядом со мной, Элли.
— Что ж, тогда мы не можем расстаться с этим. Мы собираемся начать около полуночи.
— Хорошо, — сказал он и сделал глубокий вдох.
— Элли. — Гертруда вышла из дома и по-матерински обняла ее, желая узнать, как справляется ее семья на другой стороне.
— Нам нужно организовать встречу как можно скорее, — сказал Чарльз. — Чтобы решить, какие девяносто человек уходят.
— 11~
Час спустя собрание было уже далеко отсюда и проходило в сарае. Не было никаких признаков Эмануэля или его войск.
Я стоял рядом с Еленой на заднем плане.
У собравшихся было много вопросов. Большинство вопросов касалось того, будут ли они в безопасности на другой стороне.
Чарльз с легкостью отвечал на них.
Даже Дэвид ответил на вопросы, заверив их, что его домик достаточно велик, чтобы вместить всех, кто уйдет с Еленой в ближайшие несколько дней.
Они начали просматривать список. Главам ферм нужно было определить, кто останется, а кто войдет в состав группы, которая уйдет. Многие добровольцы встали. Они хотели остаться. Чтобы Чарльзу и остальным было легче выбрать девяносто. Добровольцы были храбрыми, потому что знали, что теперь с ними армия, которая примет облик их близких, и если это приведет к сражению, то так оно и будет.
Следующие четыре месяца обещали быть самыми тяжелыми для всех нас.
Организация войны сопровождалась множеством подготовительных мероприятий.
Все шептались и кивали, когда собрание закончилось.
Я пожал стольким семьям, проходившим мимо меня, руки, говоря «спасибо». Они должны благодарить Елену, а не меня.
— Блейк, — Том кивнул, приглашая меня присоединиться к нему.
Я посмотрел на Елену, все еще стоявшую сзади, но она была окружена близкими людьми.
Эти люди смотрели на нее снизу вверх.
Тем не менее, я бросился к ней.
— Дай мне секунду, хорошо. — Елена кивнула, когда я подошел к Тому и Августу. Я отвел их в угол, зная, в чем дело, и поставил щит. У Елены было достаточно поводов для беспокойства.
— Итак, мы собираемся найти Макс и остальных?
— Да, у меня есть самое большее три дня. Мы должны все сделать быстро. Максин все еще там, где, по твоим словам, она была? — Я посмотрел на Августа.
— Я думаю, что да. — Он провел руками по волосам. — Я не знаю, Блейк.
— Ты думаешь, Ники с ней?
— Она могла бы. Я не знаю.
Я почувствовал его панику.
— Как мы вытащим их?
— Это спасательная миссия. Они исчезнут, а не будут заменены. Вот так просто.
— Лиана? — спросил Том.
— Я найду ее, Том. Элли сказала, что у нее была горничная с таким именем, но она сказала, что сомневается, что это твоя Лиана.
— Это могло бы быть? — Том выглядел обнадеженным.
— Я найду ее.
Он снова кивнул.
— Когда мы уходим?
— Надеюсь, завтра. Сначала мне нужно поговорить с Еленой. Она — мой главный приоритет.
Оба кивнули.
Мой щит исчез.
После собрания мы вернулись на ферму Чарльза. Солдаты Эмануэля сидели в гостиной. Они, вероятно, только что вернулись со своих заданий.
Эмануэля с ними не было, и я подключился к разговору. Он был в кабинете Чарльза, разговаривая с одной из своих сотрудниц. Она была не в восторге от того, что уходит.
— Привет, Блейк, — Джерри встал. Он пожал мне руку. Он был свирепым, но в нем было что-то такое. Я все еще изо всех сил пытался ухватиться за то, что это было.