— В последний раз? С тех пор ты с ним не связывался?
— Он все еще жив. За ним просто наблюдают, как за ястребом. Мы говорим о Горане, так что мы примем меры предосторожности, но у нас есть посредник, и он дал нам кое-какую информацию, правда, не очень много.
Мы с Еленой обменялись взглядами, затем снова посмотрели на Эмануэля.
— Он сказал нам, что они разместили людей твоего отца в Соверене около полутора лет назад. — Эмануэль снова посмотрел на Елену.
— Восемнадцать месяцев назад? Фермеры не видели моего отца последние четырнадцать-пятнадцать месяцев, Эмануэль?
— Они также не выводят его на фестивали, — ответил Эмануэль, и у меня возникло желание зарычать на него.
— Тогда он вполне может быть…
Эмануэль схватил ее за руки.
— Я знаю, как это выглядит. Нам нужно верить, что твой отец все еще жив.
Я сжал челюсти так же сильно, как Эмануэль, когда он сказал это Елене. Она продолжала смотреть на 3D-макет, словно пытаясь запомнить его.
— Значит, моего отца нет со своими людьми? — Ее голос дрогнул, но она справилась со слезами.
— Другой, который прибыл с нами из Итана, сказал, что это случилось около полутора лет назад. Они перевезли их из подземелий замка в Летний замок в Соверене.
— Летний замок?
— Это был любимый дом твоей матери. Она любила Соверен.
Елена кивнула, обеспокоенно глядя на ту часть, которую Эмануэль обвел пальцем.
— Горан не разделит твоего отца и его людей. Он пытается сломить людей через твоего отца. Твой отец будет в Соверене.
Подожди, что?
— Он не стал бы перемещать короля Альберта. — Я выглядел смущенным.
— Он бы так и сделал, если бы Саадедин стал слишком силен, чтобы он мог его контролировать.
— Слишком силен? — спросила Елена.
— Вот почему мы думаем, что он в подземельях. Я говорил тебе, что был в том подземелье давным-давно. В эти стены встроены могущественные чары. Потребовалась бы огромная война, чтобы прорваться на поверхность. Может быть, даже нет.
Елена просто уставилась на него, как будто он говорил на другом языке.
— Что? — спросил ее Эмануэль.
— Ладно, в этом мало смысла. Если Горан уберег моего отца от зла Саадедина…
До нее наконец-то дошло.
Эмануэль кивнул.
— Часть его защищает твоего отца и его людей, Елена.
Елена покачала головой.
— Ты их не видел, Эмануэль. Он мучает их.
— Как бы жестоко это ни звучало, это всего лишь пытка. Горан поддерживает в них жизнь, потому что восемнадцать лет назад они были теми людьми, с которыми он ходил рядом, которым доверял свою жизнь. Он знает этих людей. Он знает их семьи. Глубоко внутри какая-то часть его все еще заботится о них.
— Да, теперь это то, к чему я могу относиться с пониманием, — съязвил я.
— Не говори так! — Елена пристально посмотрела на меня.
— Все, что я говорю, — это то, что говорит Эмануэль, имеет для меня абсолютный смысл. Горан не убьет твоего отца. Он сохранит ему жизнь, чтобы получить абсолютную власть, которая приходит с окончательным разгромом людей твоего отца. Он не сможет этого сделать, если твой отец мертв.
— Может быть, Пол прав? — спросила Елена.
— Горана здесь нет, — медленно проговорил Эмануэль.
— Это не то, что я имела в виду. Может быть, он прав насчет того, что Горан знает о нашем приходе?
— Не знаю. Я зорко следил за первой группой, которая пришла со мной, но если это так, то он не знает, что его ждет, — ответил Эмануаль.
— Нет, — сказал я. — Он не знает. Горан ненавидит это место. Вы не слышали, с какой ненавистью он сейчас относится к Итану. Он чувствует себя заключенным. — Я вспомнил слова Дракона на той горе, через которого тогда говорил Горан. — Если бы он знал, что мы придем, он бы справился с людьми, он бы уже был здесь, и мы бы уже знали.
Эмануэль вздохнул.
— Теперь ты говоришь как Гельмут.
— Тогда ты должен в это поверить.
— Ладно, итак, мы вернулись к исходной точке, но это не так уж плохо. Твой отец будет в безопасности, когда вы двое убьете Саадедина. — Он снова посмотрел на Елену.
— Хорошо, так кто же собирается освободить его людей? — спросила Елена.
— Сэр Роберт попросил Саманту и Бекки отправиться с ним вместе с небольшой группой мужчин.