— Нам нужен перерыв, всего на несколько дней.
Отец слегка приподнял бровь.
— Папа, пожалуйста. — Мой голос звучал так устало.
— Думаю, перерыв — отличная идея, Блейк, — сказала мама.
— Спасибо, — произнес одними губами я.
— Когда ты хочешь уйти, и о скольких мы говорим?
— Когда мы закончим устанавливать бомбы. Джордж, Бекки, Дин, Сэмми, ребята из группы. Немного, папа.
Он кивнул.
— Будь осторожен, Блейк, — предупредил он меня, и мое лицо сказало все это.
Мать снова рассмеялась.
— Он больше не такой безответственный, Роберт. Отдай ему должное, пожалуйста.
Папа вздохнул.
— Ладно, хорошо. Наслаждайся и будь в безопасности.
Я улыбнулся.
— Спасибо. Я действительно ценю это. — Я встал и пожелал спокойной ночи.
Я закрыл дверь и пошел в свою палатку.
Я позвонил Айзеку после того, как рассказал Дину и Джорджу о побеге.
Дин был очень взволнован и сказал, чтобы мы оставили организацию поездки на них четверых. Нам нужно было только сосредоточиться на бомбах.
— Привет, приятель, — ответил Айзек и начал излагать мне свою еженедельную разбивку того, что, по его мнению, могло быть недостающим ингредиентом. И любовь всегда была последней в его списке.
Смешок сорвался с моих губ.
— Спасибо, приятель, я действительно ценю это.
— Это придет к тебе, когда понадобится. Я знаю, что так и будет.
— Да, — ответил я. Я не хотел, чтобы ребята беспокоились обо мне и Елене.
Я рассказал Айзеку о побеге. Тео и Макс, возможно, и не смогли бы этого сделать, но Джейми, Тай и он сам определенно были готовы.
Он заговорил вполголоса, и я пожелал ему спокойной ночи.
Я не хотел думать о сексе с Еленой. Она еще не была готова. Эти идиоты не могли этого понять.
Сегодня ночью сон пришел быстрее, а на следующий день снова пришлось закладывать бомбы.
Это было почти повторение вчерашнего дня. Большую часть действий вела Елена, но мы также украдкой целовались между закладкой бомб.
Я сказал ей, что получил разрешение от отца на побег.
— Все будет хорошо. Что ты сказал отцу?
Я усмехнулся.
— Правду.
— Чудеса случаются. Ты ведь также упомянул мое имя, верно?
— Да, я это сделал, — улыбнулся я.
— Воистину чудо. — Она продолжила, и я притянул ее к себе, разделяя еще один поцелуй.
Честно говоря, я собирался скучать по этому месту. Большая часть уединения будет разрушена, не говоря уже о красоте.
В тот вечер за обеденным столом мы выслушали все приготовления к путешествию.
— Мне все равно, Бекки. Пока есть вода для катания на водных лыжах, палуба для вечеринок и кровати для сна, я согласен, — сказал Джордж.
Елена снова рассмеялась.
— Я просто катастрофа на водных мотоциклах.
Я улыбнулся, когда посмотрел на нее.
— Как я могу забыть? Было забавно слышать все твои грязные мысли об Эмануэле.
— Заткнись. В тот день ты до смерти напугал меня. На самом деле, теперь, когда я припоминаю, это ты заставил меня перевернуть гидроцикл.
Мы все рассмеялись.
— Он был в твоей голове, и какие грязные мысли об Эмануэле, — поддразнила ее Бекки.
— Заткнись. — Щеки Елены покраснели.
— К сожалению, в тот день он выглядел сексуально, — добавила моя сестра в разговор, и мы рассмеялись над выражением лица Дина.
— Что, я могу смотреть, но не трогать?
В тот вечер мы смотрели фильм в гостиной, и Елена просто прижималась ко мне. Я бы все отдал, чтобы услышать ее мысли так, как в тот раз, когда они катались на водных мотоциклах. Это было сразу после смерти Люциана и вечеринки по случаю дня рождения, с которой они снова ошиблись.
То, что говорят о сожалении, было правдой. Обычно ты обнаруживаешь это, когда слишком поздно.
Елена плотнее прижалась ко мне, и я крепче обнял ее.
Я мог бы сидеть вот так с ней вечно.
Какого ингредиента не хватало? Наша связь, наша любовь. Все, что я знал, это то, что это были не ягоды Луи.
В ту ночь я изо всех сил пытался заснуть, и на следующий день все было точно так же. Это был последний день, и мне нужно было снять что-то с души, даже если Елене не понравилось бы услышать слова, слетающие с моих губ.
Мы были заняты, как обычно, закладывали бомбы, а я срывал розовые и фиолетовые цветы для доктора Хамфри. Каждую ночь он посылал своего дракона отнести ему пакет с цветами.
Сейчас был единственный раз, когда я мог поговорить с Еленой о том, что было у меня на уме.
— Нам нужно кое о чем поговорить, — сказал я, когда мы углубились в заросли Лиан.
— Что? — Елена прикрепила следующую бомбу к стеблю корня.