Тем не менее, случайно пациент мог оказаться в человеческой больнице, и эта вероятность лишь увеличилась с появлением службы «911» и машин скорой помощи. Если вампир, находясь вне дома, оказывался ранен достаточно серьезно, чтобы потерять сознание, он подвергался риску попасть в человеческую Скорую помощь. И вытащить его оттуда до обследования было всегда непросто.
Хэйверс не был высокомерен, но знал, что является лучшим доктором своей расы. Он дважды заканчивал Медицинскую Школу Гарварда: первый раз — в конце 1800-ых, и потом еще раз — в 1980-ых. В обоих случаях он заявлял, что является инвалидом, поэтому Гарвард предоставил ему специальные льготы. Он не мог посещать лекции, которые проходили днем, но его доджену позволили вести записи и сдавать за него экзамены. Хэйверс читал все учебники, переписывался с профессорами и даже посещал семинары и лекции, стоящие в расписании на ночь.
Он всегда любил школу.
Поднявшись наверх, он не удивился, что Марисса не спустилась в столовую. Хотя ланч накрывали в час ночи изо дня в день.
Он направился в ее комнаты.
— Марисса? — позвал он у двери. Затем постучал разок. — Марисса, пора есть.
Хэйверс просунул голову в комнату. Свет от коридорной люстры проник внутрь, прорезая темноту золотистой полоской. Портьеры на окнах все еще были опущены, и она не включила ни одной лампы.
— Марисса, дорогая?
— Я не хочу есть.
Хэйверс переступил порог. Присмотревшись, он различил полог над кроватью и маленький холмик ее тела под покрывалом.
— Но ты пропустила вчерашний завтрак. И обед тоже.
— Я спущусь попозже.
Он прикрыл глаза, приходя к заключению, что она, видимо, кормилась прошлой ночью. Каждый раз после встречи с Рофом, Марисса на многие дни замыкалась в себе.
Он подумал о живых клетках в лаборатории.
Возможно, Роф и король их расы по праву рождения, и, возможно, в его венах течет чистейшая кровь, но этот воин настоящий ублюдок. Он казался совершенно равнодушным к тому, что делал с Мариссой. Или, может, он даже не замечал, насколько ее задевает его жестокость.
Было трудно определить, что из этого хуже.
— Я добился определенного прогресса, — сказал Хэйверс, подходя к кровати и присаживаясь. — Я освобожу тебя.
— От чего?
— От этого… убийцы.
— Не говори так о нем.
Он сжал челюсть.
— Марисса…
— Я не хочу быть свободной от него.
— Как ты можешь такое говорить? Он обращается с тобой без всякого уважения. Я ненавижу мысль об этом звере, кормящемся от тебя в каком-то глухом переулке…
— Мы ходим к Дариусу. У него там комната.
Мысль, о том, что она могла быть беззащитна еще перед одним воином, не добавила ему бодрости духа. Все они вызывали страх, а некоторые и вовсе были сущим кошмаром.
Хэйверс понимал, что Братство Черного Кинжала — необходимое зло для защиты расы, и знал, что должен быть благодарен за их заступничество. Но само их существование вселяло в него ужас. Сам факт того, что мир достаточно опасен, а враги расы достаточно сильны, чтобы поручить подобное этим воинам, был прискорбен.
— Ты не должна делать этого с собой.
Марисса изменила положение, повернувшись к нему спиной. — Оставь меня.
Хэйверс положил руки на колени и, оттолкнувшись, поднялся на ноги. Его воспоминания о Мариссе до того, как она посвятила свою жизнь служению их жуткому королю были весьма смутными. Он мог воскресить в памяти лишь осколки той жизни, которой она жила, и Хэйверс боялся, что счастливая, улыбчивая молодая девушка теперь уже навсегда осталась в прошлом.
А кто появился на этом месте? Мрачная, подавленная тень, которая скиталась по дому, привязанная к мужчине, не проявляющему к ней и толики заботы.
— Я надеюсь, ты передумаешь насчет ланча, — тихо произнес Хэйверс. — Мне не хватает твоей компании.
Он аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился по изысканной винтовой лестнице. Стол в столовой был накрыт в соответствии с его предпочтениями: полный комплект фарфора, стеклянная посуда и серебро. Как только он сел во главе, вошла одна из додженов, чтобы налить ему вина.
Опустив глаза в тарелку с салатом бибб-латук,[31] он натянул на лицо улыбку. — Каролин, салат восхитителен.
Каролин склонила голову, глаза засияли от его похвалы. — Я ходила сегодня к фермерскому лотку ради того, чтобы найти для вас лучшие листья.