— … Его путь лежал в сердце тьмы и мрак следовал за ним по пятам…
Специфический, с перекатывающейся буквой "р" шепот оборотня доносится из-за пределов освещенного костерком круга. Мгновение — и вот уже Вэй стоит у Даньки за спиной как-то даже необычно серьезная. Знаю ведь, что подслушивала, а теперь раскаивается, что выдала парнишке мой маленький секрет. Впрочем, это уже не важно.
— Ну, да именно так, Вэйярри. Кажется, это семнадцатая строка из знаменитого Пророчества Света, не так ли…
Я пытаюсь улыбнуться, но помимо воли улыбка выходит кривая. Не люблю я очень вспоминать о своем деле. О том, из-за чего я вынужден оставить Цитадель и оправиться в странствие… в последнее свое странствие.
— Значит, вот почему в пришли… Не держите зла, не хотел так вопросами мучить, господине… дядя Горислав. Вы уж простите…
— Не переживай, Данька. Все нормально. Только… шли бы вы отсюда, оба. Подумать надо. Серьезно подумать.
Данька кивает, Вэй недоуменно пожимает плечами. Через секунду оба уже скрываются в окончательно спустившейся тьме. Все нормальные люди уже спят… только эти "спасенные" все еще гуляют. А я… я придумываю как попрощаться побыстрее и куда бы двинуться дальше. Эх… Тьма, подскажи — успокой, дай сил! Что делать, за что бороться… Устал, я мстить, устал… Думал за тех, кем дорожу сумею бороться — ан нет! Нельзя быть жестоким, защищая тех, кого любишь. А без жестокости в войне, увы, не победить… А теперь… теперь снова в путь! Увы, пора!
— Господине Горислав!
Оборачиваюсь, удивляясь, что занятый тяжкими думами не услышал шагов нового визитера. А затем медленно расслабляю уже вскинутую правую руку…
— Надежда… Рад, что могу с вам повидаться перед уходом… Я хотел бы пожелать вам крепкой семьи, да большого хозяйства, да лучше будет наверное пожелать вам хорошего мужа, да толику счастья. В общем, растите Даниила — я вам монет оставлю, сколько есть — в город его на учебу послать сможете… Сами… Сама счастлива будь. Удачи, в общем, и прощайте.
— Так вы уходите… Совсем… Это так скоро… Разве нельзя остаться теперь, когда нет Зармока… Вы ведь… вы ведь можете помочь всей деревне, да и не только нашей… Не видите, что вы нужны здесь!..
Человеческое сердце… Зачем ты нужно магу? В тебе нет силы, нет пути к могуществу… только слабость и источник боли… Зачем?
Сорок восемь лет… Сорок восемь лет назад я потерял единственную надежду… Свою Надежду, убитую в нашей родной — казалось, такой безопасной деревне, когда по следам смертельно раненого путника, к нам ворвались воины в сияющих доспехах… Они пришли за ним… Но убили всех, всех, кроме того, кто принял посох из рук умирающего человека.
И вот теперь снова… это имя… это чувство…
— Нельзя остаться, когда уже нет Зармока — причины моей задержки. Что же касается "нужен здесь"… Вряд ли я кому здесь буду нужен — утром с похмелья обо мне и не вспомнят… Или…
— А Даниил, гос… Горислав, он же к вам всем сердцем прикипел, я же вижу! Разве нельзя остаться на один день… одну ночь… ради него… ради всех нас!
Мы общались всего несколько часов… Оба — потерявшие опору в жизни. Короткий разговор и общая боль… боль утраты, боль потери… И мы еще долго говорили потом, когда я успокаивал женщину, первый раз отнявшую чужую жизнь… Когда это началось… Одинокая женщина как одичавший зверек доверчиво потянулась к тому, кто проявил заботу и сострадание. Надо было сразу же поставить барьер — психологический порог отчужденности, уже не раз, спасавший меня от "лишних " товарищей, от тех, кого орки называют "уязвимыми местами", от тех, кто нуждается в защите и заботе, но без кого жизнь бессмысленна и жестока. Я не смог — не справился с желанием хоть раз побыть просто человеком, а не великим Владыкой. А теперь… Теперь я тону в омуте синих глаз. Тону, уже сам не пытаясь выбраться… И при этом, как мальчишка, не произнесу не слова, ни одним жестом не выдам этой хрупкой, но такой, как оказалось, сильной женщине своих чувств и мыслей… Ибо нельзя — ведь любого, кто будет связан со мной даже самой тонкой нитью, ждет смерть. И еще повезет, если это будет милосердная смерть в бою! Любить сердцем — значит желать другому счастья, даже ценой своих страданий. А я, похоже, действительно полюбил за этот короткий день и Надежду… Надю, и ее сына — Даниила. И ради их счастья я исчезну отсюда как можно скорее… Уже… уже завтра утром!