— Хозяин… Это сон, да… Что с ними, учитель!? Какого эльфа, они… они радуются, свет побери!!!
— Пха… Это ты… Пхаха! Это ты у этого мага недоделанного спроси… Пхэ! Надо же было так искорежить… Не могу…
Я чувствую, что еще секунду — и сон станет вещим, ибо я умру лютой смертью, задохнувшись от хохота! Даньку — убить мало за такую выходку… Мысль о нем, впрочем тут же сбивает приступ истерического смеха. Посох… Он ведь так и сидит, прислонив его к валуну. О, Тьма…
— Даниил… Ты…
— Я, я, правда не хотел брать чужое… Так вышло — я испугался, что сон сбудется… а я опять вас подведу…
— Сон… ты тоже его видел? Но ты же справился, Даниил — это моя ошибка была, что…
— Нет! Нет, дядя Горислав! Это моя вина… Я же не смог. Не сумел…
Кажется, сны шли в разных комплектах — для детей младше семи и магов старше семидесяти укороченный вариант. Во всяком случае, в моем сне Данька сделал все что мог и если бы я так не…
— Что не сумел, Данька?
Беру его за плечи и встряхиваю несколько раз, пока из глаз не уходит некий налет отрешенности — обычное явления для первой попытки творить волшбу.
— Отомстить… Не смог я, не справился… Хоть они и мать убили, и вас… и всех остальных, и Вэй… Не сумел… Отец у меня таким же ведь был… Солдатом — жестоким, безжалостным, но все-таки человеком… Вот я и подумал, может и у них где-то дети есть, да жены… А так я ведь уже и посох ваш взял… да команду отдать не сумел — решил пусть лучше и меня прибьют, да зато кончится все это наконец. Вообще кончится… Ну, а потом проснулся…
— И?
Лишь магическая модуляция, да многолетнее искусство самоконтроля не дают моему голосу предательски дрогнуть… Все не так, совсем не так — может еще…
— И решил… сначала решил вас разбудить, да потом подумал, что коли им Темный нужен — пусть его и получают, они ведь вас только по посоху-то узнать и смогут, да? Ну, я и взял посох, да наружу через окошко выскользнул — не впервой ведь. А там — на восток шел, пока сюда не притопал, да их не встретил…
— Просто так взял посох?! Говори уж все Данька, не томи…
Ну, вот — сейчас он все и скажет… Даже гадать не надо — слово-то защитное я и сам угадал — "Ради возмездия". Скажи два слова и мсти на здоровье — за потери, за утраты, за травлю безвинных… Кроши светлых в капусту, выигрывай битвы, главное помни, что живешь одною местью и не допускай других чувств. А коли допустишь — не обессудь, что скоро посох поменяет хозяина… Да, не такой судьбы желал бы я тебе Даниил, не такой…
— Ну, как руку положил, дядя Горислав, так меня холодом и обдало — а в голове, словно голос чужой, дескать для чего берешь спрашивает… Ну, а перед глазами огни бегают и тело, как чужое, не слушается вообще… А потом я ответил…
— Что ответил?..
Слова падают каплями расплавленного металла, с шипением рассекая воздух…
— Что беру не для злого умысла, а чтобы друзей и мать спасти, да от врагов лютых уберечь… И тут-то словно ледяным душем меня окатило, а голос этот и говорит, мол раз так — бери на здоровье, да потом не жалуйся — уже поздно, дескать… И схлынуло все- только вот легкость какая-то осталась!
Невероятно… Знал ведь, старый пень, знал, что не одно слово заветное есть, не одно… Мастер-то посох гораздо раньше сделал — за годы до того случая, а значит и систему защиты настраивал не раз… А может и потом перенастроил, чтобы среди достойных одного найти — того, у кого сердце от боли не окаменеет. И про сны я сам дойти должен был — видел ведь уже, в ночь перед тем, как посох принять… То небось волшба древняя, да сильная. Мастер, говорят, ворожить умел немножко — смерть предугадывать, да предотвращать мог… Однако, ай да Даниил, ай да "деревенщина". Вот, правду не знаешь, где найдешь, где потеряешь… Хотя это еще вопрос, кто и нас нашел, а кто потерял…
— Ну, успокоил Данька, ну, обрадовал! Ты, коли волнуешься, что я за посох ругаться буду — не бойся, буду, конечно, но ты еще сам себя ругать страшнее прочих будешь. Лучше скажи, что с этими… "просветленными" учинил?
— Да не хотел я так… Я волшбу вашу вспомнил — что вы на меня после стычки с Брагом кинули. Я же тогда спокойный стал — спокойнее только мертвые… И на душе хорошо и весь мир таким прекрасным кажется… Вот я посох и попросил тоже самое на них наложить — вдруг сработает, да они и успокоятся, и на людей похожи станут, а не на зверье лесное, до крови жадное. Ну, а потом… Да вы и сами видите…
Теперь доходит и до Вэй — и уже она, скрученная титаническим приступом смеха, катается по земле, клацая зубами в попытках ухватить несуществующий кончик хвоста.