— Спасибо на добром слове, господине Горислав. Да только смотрите, кабы мой пострел нос не задрал, хвалят то его нечасто… Ой, что же это я… Гостя посреди улицы держу! Вы уж, не обессудьте за непорядок — тяжело одной хозяйничать… Вы лучше проходите, да за стол садитесь, я как раз кашу гречневую закончила. Данька, ты гостя проводи, все покажи, да кашу достань, а я пока корову подою — какая каша без парного молока!
И, уже снова поглощенная бытовыми заботами, женщина стремительно скрывается по другую сторону приземистого дома. Данька напротив преисполненный важностью хозяина дома чинно проводит меня сквозь сени в комнату и важно указывает на левый край крепко сбитой деревянной скамьи.
— Вы, дядя Горислав, присядьте пока, небось, вымотались волшбу творить, да мертвяков поднимать! А я, пока кашу достану, да матери молоко донести помогу. И не забудьте об уговоре нашем — сами видите, каково ей сейчас. И так извелася вся!
— Помню, помню я уговор, Даниил Велемирович. А насчет вымотался — это ты зря. Сам поди устал поболе моего — вон каша уже на столе, а ты еще и шагу не сделал. Поспешнее надо, поспешнее.
Каша действительно на столе. Кроме нее, пока Данька смотрел в мою сторону, на стол перелетели по три кружки, ложки, да тарелки и, напоследок, массивный хлебный ларь. Впрочем, этот малец сам с зубами.
— Шуточки у вас магов… Где ж это видано, чтоб гость поперед хозяина что-то делал! А, впрочем, коли у вас так принято, может вы, пока мы на стол собираем, еще и дров наколите и воды натаскаете?
— Ага — прямо сейчас весь лес соседний на дрова изведу, да речку к вам во двор перенаправлю. Ты, Данька, со мной осторожнее, я ведь что попросишь то и сделаю — потом сам расхлебывать будешь. Я вам, лучше, вон крышу подлатаю — течет ведь небось, а?
— Как же ей не течь — уж неделю прохудилась, а я все по Гобратовой указке по разным местам бегаю. То траву, то листья какие ему подай. А то, как-то силок дал — велел утят маленьких наловить — даже знать не хочу, зачем они ему спонадобились. Да, кстати, полюбуйтесь — Горбатева каша. Это он лично три меры крупы гречневой отсыпал, за то, что я прошлую порцию травы этой треклятой от самых пустошей дотащил.
— Какой щедрый. А там яда случайно нет? Или подарка какого от этого Зармока вашего — проклятья там или чего похуже?
Забавно видеть, как Данька передернулся, явно представив наихудший вариант. На яд и чары, я уже все проверил — еще до того, как утварь перетаскивать начал. Но все же, все же — пусть учится, пока может. В таком деле лучше перебдеть.
— Да нету там ничего, дядя Горислав! Гобрать же из общего мешка отсыпал — и он и трое воев его, все оттуда брали. А мешок при мне Браг, чтоб ему, вскрывал, пока я Гобратю коробку отдавал. На этом мешке еще знак такой занятный — вроде меч нарисован, а за ним круг с лучами, как малышня солнце рисует.
Хм, круг… С лучами… Пха! Что!!! Круг с лучами и меч! Однако — хорошо головорезы питаются, вкусно и сытно. Меня орки угощали такой крупой — отличная штука, даром, что из трофейного обоза с провиантом. Неплохо, светлые кормятся, отнюдь неплохо… А вот откуда их запасы у местной швали — это очень неприятный вопрос, знайте ли. Толи Зармок этот так крут, что армию Света грабить вздумал. Тут я ему, впрочем, не завидую. Такое даже мне не спустят, где уж ему… Толи он с ними не разлей вода — и вот тут уж мне неприятностей привалит. Вот явятся заодно с этим Горбатеем пяток магов поддержки, да панцирная пехота — вот потеха начнется. Я то их положу, но от деревни… Яма тут будет — метров десять глубиной. И большая куча пепла. Да уж перспективочка…
Пока меня гложут новые сомнения, Данька успевает выскочить наружу и вскоре вернуться с объемистым ведром, распространяющим вкусный запах теплого молока. Следом за ним входит и сама хозяйка, которая, стоило лишь пареньку поставить ведро на стол, тут же отправляет его еще куда-то — я слишком поглощен раздумьями, чтобы прислушиваться. Однако спокойно обдумать ситуацию как обычно не дают.
— Зря, вы так, господине Горислав, зря!
— А?..
Я удивленно приподнимаю бровь — хозяйка взволнованно сложив руки стоит напротив меня, с явным выражением испуга на лице.
— Где ж это видано-то, чтобы только пришли — уже людей убивать! Что вы зверь какой, али чудище из пустошей! Ну, что вам человек этот сделал, что вы еще и над трупом-то надругались.