Повисла напряженная тишина. Расставаться с животными никому не хотелось, да и не оставлять же их на пустой дороге. С другой стороны, неизвестно, как поведут себя лошади в лесу, и с чем нам там придется столкнуться. Между деревьев по корням не особо поскачешь и на дерево от голодного медведя не залезешь.
В итоге после многочисленных споров, проходивших в большинстве своем на повышенных тонах, мы решили взять лошадей с собой. Кира просто села на землю и не собиралась двигаться без своей кобылы с места. Несмотря на всю свою хрупкость, воровка умела стоять на своем.
И вот, когда солнце уже перевалило за полдень, мы вошли в лес, ведя лошадей на поводу. Впереди Пауль, затем я, следом Кира и шут, замыкающий наш небольшой отряд.
Лес поглотил нас, словно гигантский дракон, на мгновение распахнувший свою пасть, чтобы впустить нас и уже не выпускать никогда. Пройдя несколько десятков метров, я обернулся, чтобы посмотреть на тракт и не увидел его в просвете деревьев. Как и самого просвета. Лес стоял сплошной стеной, оберегая свои секреты. Даже трава под нашими ногами распрямлялась, скрывая следы. Лес жил собственной жизнью и пока что не обращал внимания на чужаков. Пока что.
Деревья росли густо, но пространства между ними было достаточно, чтобы лошади шли, не задевая боками могучие стволы с потрескавшейся корой. Правда, приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не попасть в чью-нибудь нору, да убирать с лица паутину, а с плащей сучки и насекомых. Последних я с детства терпеть не мог, поэтому вооружившись веточкой сирени, пресекал все посягательства насекомых и, особенно, членистоногих на мою территорию.
Мои друзья тоже постепенно оживились: Ламберт затянул какую-то песенку, Пауль на ходу срубал топором сухие веточки, Кира плела венок. Несколько раз мы вспугивали каких-то мелких зверушек, которые с возмущенным писком скрывались в траве, однажды дорогу перебежала лиса, и еще нам навстречу вышел олень. Благородный зверь долгим изучающим взглядом посмотрел на нас, наклонив вперед лобастую голову, украшенную ветвистыми рогами, потом развернулся и в два прыжка скрылся из виду. Что-то особенное было в этом звере. Какое-то королевское величие. Олень ничего не опасался, это был его дом. А мы незваные гости в его доме, но не у кого из нас даже на мгновение не возникла мысль о жарком из этого зверя.
— Какой зверь! — с восхищением выдохнула Кира. — Сколько грации, пластики, уверенности и спокойствия. Учитесь, мальчики.
— Какая осина, — перекривлял девушку Ламберт. — Высокая, стройная, с большой грудью. Учись, девочка!
— Чем тебя не устраивает моя грудь? — Кира грозно двинулась на шута, на ходу доставая свой длинный кинжал с явным намерением отрезать парню кое-что.
— Да ты что, Кира? — изумился Ламберт, на всякий случай прячась за меня. — Я же пошутил, где ты у дерева грудь видела?
Девушка фыркнула и вернулась к своей лошади. Шут с облегчением перевел дух и покосился на меня.
— Видал, — хмыкнул он. — Чуть что за нож хватается. Совсем шуток не понимает.
— Да все она понимает, просто тоже пошутить решила, — я смахнул с рукава зеленого паучка.
— Даже дети знают, что с ножами шутки плохи.
— Тропинка, — объявил Пауль и склонился над землей.
В самом деле, среди деревьев из ниоткуда появлялась узкая тропа. Хорошо вытоптанная, она вела как раз на северо-восток.
— Похоже, это звериная тропа, — Кира присела рядом, провела рукой по короткой пожелтевшей траве. — Но животное, оставляющее такие следы мне неизвестно.
Я присмотрелся. Следы действительно были странные. Два отверстия, как от копья впереди и два таких же сзади метрах в пяти. Я оглядел место вокруг тропы, но там трава была ровной и не потревоженной. Никаких отпечатков на обочине видно не было.
— Так может нам не стоит идти по тропе, где гуляет неведомо кто? — поинтересовался я.
— Струсил? — усмехнулся шут. — Посмотри на лошадей, они абсолютно спокойны.
Животные действительно не выказывали никакой тревоги, смирно стояли и дожидались нашего решения.
— Я думаю, нам стоит пойти по тропинке. Какое-то время, — Пауль обвел нас серьезным взглядом.
— Ты проводник, — я пожал плечами. — Мне в принципе все равно, просто я предпочитаю знать, с чем нам придется столкнуться.
— Не думаю, что мы столкнемся с чем-то непобедимым, — рыцарь был сама беззаботность.
— Ну-ну, — скептически хмыкнул я. Что-то неспокойно у меня на душе. Совсем неспокойно.
Мои опасения начали подтверждаться, когда в лесу уже начало темнеть. Тропинка со странными следами привела нас к дубовой роще, в которой звенел ручей с ледяной водой и уже собрались остановиться на ночлег. В лесу быстро темнеет, и искать подходящее место для стоянки в темноте не хотелось никому. И вот, когда мы только-только вошли в рощу, нам навстречу вышла самка кабана, в окружении семи маленьких поросят. Размерами мать была огромных, в холке не уступая Годрику и раза в четыре шире моего коня.
Надо сказать, что встреча оказалось неожиданной и для нас и для них. На какое-то мгновение мы замерли, внимательно разглядывая друг друга, а затем кабаниха сообразила, что ее дело — защита потомства и, наклонив голову, стала рыть копытом землю.
Вот тут я впервые пожалел, что мы взяли лошадей с собой. Сами мы могли бы спастись, вскарабкавшись на дерево, но не бросать же лошадей. Пауль осторожно снял с пояса топор и сместился в сторону. Если кому и удастся остановить взбешенную самку, то только ему. Стрелы Киры и шпага Ламберта здесь были бы бессильны, не говоря уже о Пьющем Души. Я уже начал подумывать, не наплевать ли на советы Невеара и не попробовать остановить кабаниху, используя колдовство, но внезапно животное подняло голову и прекратило рыть землю. Замерло на мгновение, повело маленькими глазками, а затем развернулась и стремглав бросилась прочь. Выводок поспешил за ней, повизгивая на бегу.
— Ага, испугалась, — неуверенно выкрикнул Ламберт, но никто не разделил его веселья.
— Сомневаюсь, что оно испугалось нас, — Пауль поднял глаза, оглядев кроны, но не заметил никакого шевеления. — Не думаю, что здесь стоит оставаться.
— Но идти дальше еще опаснее. В темноте мы слишком уязвимы, — не согласилась Кира. — Тем более здесь есть вода.
— Я согласен с Паулем, — шуту передалось всеобщее волнение. — Надо валить отсюда как можно быстрее.
— А я говорил, что не надо вообще идти по этой тропинке, — я задумался. — Наберите воды в бурдюки и поедем в противоположную сторону от тропинки. Не нравится мне все это.
Лошади тоже начали нервно коситься в чащу и переступать на месте. Годрик то и дело всхрапывал и рвался покинуть непонятную рощу.
Наполнив баклаги и наскоро перекусив, мы быстро двинули на восток, все больше забирая вправо. Тропинка ушла влево и вскоре скрылась из виду, а мы продолжали двигаться вперед, стремясь как можно быстрее уйти из дубовой рощи.
— Эй, смотрите, — дрожащий палец Пауля указал в просвет между деревьями.
Я повернулся и вздрогнул. В сгущающихся сумерках был прекрасно виден висящий между двух дубов кокон. Судя по торчащей из паутины ноги, внутри была та самая кабаниха, тем не менее, серебристые нити легко удерживали кокон между деревьев.
— Паутина? — изумленно выдохнул Ламберт. — Каких же размеров должен быть паук?
— Не знаю и не хочу знать, — я нервно сглотнул. — Драпаем отсюда и как можно быстрее.
Возражений не последовало и мы с максимально возможной скоростью стали двигаться вперед, уже не слишком заботясь о направлении. Страх гнал нас вперед, страх перед неизвестной тварью, способной спеленать матерого полутонного кабана.
— Темный!
— Да слышу я! — тащить за собой коня через лес было нелегко, животные обезумели от ужаса, но опустить его я не мог. Но даже сквозь бег я слышал, как шелестел подлесок и кроны деревьев. Кто-то ломился за нами следом, абсолютно не скрываясь и похоже не слишком торопясь.
— Что, никто не слышал об этих тварях?
— Представь себе, — пыхтя, отозвался шут. — Те паучки, что встретились нам у ручья, были крошечными по сравнению с этой тварью. Кира, шевелись!