— Тогда привяжите к лавке и задерите ее хотя бы до груди. Все равно спать он будет здесь, — Лерт развернулся и вышел из избы.
Когда он вернулся, юноша уже лежал на лавке, руки его были привязаны к ножкам, кольчуга лежала на полу. Рот у безумца также был завязан, глаза бешено смотрели на окружающих, но вырываться он не пытался — видимо понял, что это бесполезно.
Лерт неторопливо подошел к лежащему телу, внимательно осмотрел обнаженный торс, взгляд его задержался на татуировке. Но старик ничего не сказал и вдруг резко прижал к носу парня какую-то высушенную травку. Тело безумца выгнулось дугой, по нему прошли судороги.
— … мать! Что это такое? — закричал Ламберт, тыча пальцем на живот друга.
А посмотреть было на что. Было такое ощущение, что под кожей у юноши мечется какой-то зверь. Отчетливо проступала то рогатая голова, то длинное гибкое тело, то извивающийся хвост. Неведомое существо раскрывало пасть и было такое ощущение, что острые рога сейчас пробьют мышцы и кожу и зверь выберется наружу прямо из живота безумца.
— Это порождение злой магии, — откликнулся Лерт. — Сейчас я ничего не могу сделать. Нужно дождаться полной луны. Только тогда мои настойки будут наиболее эффективны. Если хотите, можете остаться в моем доме.
— У нас нет времени, — нахмурилась воровка.
— Главное, что у вашего друга оно пока еще есть. Я ведь никого не задерживаю.
— Ты ничего не сказал об оплате, старик, — Пауль внимательно посмотрел на Лерта.
— Золота я не возьму, — серьезно ответил Травник. — Здесь от него немного толку. Но я уже стар, а моя внучка слишком мала, чтобы вести хозяйство. Приготовить дров к зиме, подлатать крышу, почистить сарай. В доме убирать, готовить, стирать. Скотину кормить.
— За прислугу нас держишь? — холодно процедил Ламберт.
— Успокойся, — одернула его Кира. — Мы согласны, Лерт Травник. Где тут у тебя продукты хранятся?
Лерт начал приготовления с самого утра. Когда, просыпавшаяся раньше всех Кира появилась на кухне, старик уже помешивал деревянной ложкой на длинной ручке воду в казанке. Над водой поднимался ароматный пар, а перед стариком на чистом полотенце лежало еще десятка два разных травок. Некоторые были сухие, другие чуть подсушенные, третьи сорваны этим утром — вон, даже роса высохнуть не успела.
— Сегодня первый день полной луны, — проговорил старик, не оборачиваясь. — К печи не подходи. Да и вообще, лучше не заходите на кухню. Я позову, когда придет время.
Девушка не стала спорить и вышла во двор, сладко потягиваясь. За неделю, которую они провели в доме Травника двор значительно преобразился. Покосившийся забор выровнялся и гнилые доски, из-за которых он напоминал щербатый рот, заменили на новые. У сарая уверенно росла куча дров. Пауль и Ламберт в четыре руки быстро справились с этой задачей. Крыша больше не протекала, а в сарае стояла огромная бочка, наполненная чистой водой.
— Чего это там старик затеял? — отчаянно зевая, на крыльцо вышел шут.
— Сказал, что сегодня будет лечить Темного, — откликнулась девушка. — Скажи. Ламберт, ты думал о том, что нам делать, если Лерт не сможет ему помочь?
Парень нахмурился. По лицу было видно, что думал, и не раз, но все варианты ему очень не нравились.
— Даже Хаар ничего не смог сделать. Все искусство Архимага не смогло вернуть Темному рассудок. Если не поможет Травник, то уже никто не поможет. Хотя, — шут задумчиво поджал губы, — есть еще один человек, который точно знает, что делать.
— Ты говоришь о Видящем? — Кира не поверила своим ушам. — Предлагаешь нам втроем отправиться на его поиски?
— На чьи это поиски вы собрались отправиться? — Пауль тоже проснулся и вышел во двор, чтобы не мешать работе Травника.
— Ты послушай, что придумал этот дурак! — возмутилась девушка. — Он предлагает найти жреца Драгора и заставить его вернуть Темного.
— Ну, — задумчиво протянул рыцарь, — эта идея не лишена смысла, но если мы сможем заставить Видящего вернуть Темному разум, то зачем нам сам Темный?
— Не понял, — от такого заявления Ламберт даже поперхнулся. — То есть, по-твоему, если мы сможем справиться с Видящим втроем, то нам и Темный не нужен?
— Именно, — подтвердил Пауль. — Мы сами можем спасти Вельтеррон от Детей Драгора.
— Идиот, — вынес вердикт шут. — Похоже, твой шлем слишком сильно давит тебе на голову. Ты не забыл, что он вообще-то Первый Мастер? Что только он способен найти доспехи из черного серебра и только у него есть право их носить? Даже если мы сможем найти Видящего, ты уверен, что мы сможем его остановить?
Во дворе повисла тишина, нарушаемая лишь блеянием козы в сарае. Скотина давно проснулась и хотела есть и гулять. С соседнего двора донесся громкий петушиный крик.
— Не уверен, — наконец-то ответил рыцарь. — Но если другого выбора не останется…
— Вот тогда и будем думать, — закончила спор Кира. — Все, я пойду к соседке. Она мне сегодня обещала продать немного яиц и муки. Может, вечером спеку какой-нибудь пирог с яблоками.
Девушка удалилась, а друзья, переглянувшись, отправились к колодцу. Через пару минут оттуда донесся плеск воды и громкий веселый хохот.
Когда на небосклоне зажглись первые звезды, Лерт позвал троицу в дом. К тому времени друзья настолько извелись, что едва не снесли старика с порога, в стремлении попасть внутрь.
В кухне было душно и влажно от пахучего пара. Концентрация трав в нем была так высока, что Кира даже ощутила легкое головокружение, вдохнув несколько раз. Темный лежал все так же привязанный к лавке, и безучастно смотрел в потолок.
— Скажи, — Кира обратилась к Лерту. — Он ведь слышит нас? Где-то в самой глубине разума?
— Сказать по правде, — рассеяно отозвался Травник, — я все это время пытался почувствовать вашего друга. Но… Я не слышу его. Мало того, я не слышу вообще ничего. Так не бывает. Я уже лечил безумцев, и в них было какое-то тепло, а внутри у вашего друга лишь могильный холод.
Друзья переглянулись: все трое понимали, что говорить о том, что Темный — некромант сейчас не самое подходящее время. Мало ли что решит старик.
А Лерт тем временем сцедил травяной настой через марлю, но вопреки ожиданию взял не отцеженную жидкость, а мягкую кашицу из марли и выдавил из нее остатки в деревянную кружку. Практически вся посуда в доме Травника была деревянной, за исключением ножей и, конечно же, кастрюль и пары сковородок. Ложки же, тарелки и даже вилки были аккуратно выструганы из дерева.
Отвар получился темно-коричневого, почти черного цвета и казалось, что одной капли достаточно, чтобы проесть кружку насквозь.
— Ярина, выйди, пожалуйста, из комнаты, — попросил Лерт, подходя к пациенту. — Поднимите ему голову.
— Я останусь, — упрямо мотнула головой девчушка.
— Ну, как знаешь, — махнул рукой дед. — Держите.
Он с усилием разжал юноше зубы и влил ему жидкость в глотку. Глаза парня расширились, он рванулся. Невидимый зверь заметался под его кожей со скоростью укушенного пчелой единорога. Темный рванулся еще раз, да так, что перекладина, к которой была привязана его правая рука, не выдержала и сломалась. Юноша перевернулся на бок, и его тут же стошнило прямо на пол.
Друзья с удивлением наблюдали, как на струганные деревянные доски свалилась шестилапая черная ящерица. Она отряхнулась и, подняв рогатую голову, побежала в сторону лавки, с явным намерением опять забраться безумцу в рот. Но Лерт не дал ей этого сделать. Ловко перехватив ящерку поперек туловища двумя пальцами, он швырнул ее в открытую конфорку печи. Полыхнуло пламя и пресмыкающееся рассыпалось снопом голубых искр.
— Дрянь, — старик, не сдержавшись, вытер руку о штаны. — Но вернемся к нашему больному.
Парень перестал биться в припадке. Теперь он лежал на спине, и дыхание его было глубоким и ровным. Глаза не двигались под веками, как это было раньше. Лерт осторожно похлопал его по щекам, но с тем же успехом можно было похлопать подушку.