— Проклятие!
Адон скрипел зубами, глядя как его доблестные рыцари вновь отступают.
— Это безумие! Как один человек смог перебить половину моего отряда?! — Адон едва не застонал от бессилия. — Это не может быть просто удачей!
Гатс растянул губы в усмешке, вытер мокрое от пота и крови лицо. Легкие натужно хрипели, с трудом втягивая и выталкивая воздух. Левого плеча Гатс почти не чувствовал, там застряла еще одна стрела.
— Половину? — переспросил он. — У тебя осталось так много людей? — он покачал головой. — Так или иначе, не надейся, что я упаду раньше, чем перебью вас всех!
— Вперед! Не бойтесь! — принялся подбадривать своих Адон. — Он же едва стоит на ногах! В атаку!
Подзуживая себя истошными криками, наемники опять двинулись в бой. Гатс уворачивался с трудом и время от времени чье-нибудь копье или меч все-таки цепляли его, оставляя все новые и новые раны.
Но его меч по-прежнему разил без промаха. Меч как будто давно уже жил своей собственной жизнью. Гатсу больше не нужно было думать о том, куда и когда бить. Все происходило само собой.
«Что я делаю? — мелькнула у него мысль. — Что я делаю в этом месте? Я рискую своей жизнью, но ради чего? Возможно, ради Каски? Возможно, нет?.. Но я не могу сейчас думать об этом… Я не должен сейчас об этом думать… Все, что я могу сейчас — это махать мечом… Я могу сейчас только убивать… Больше ничего!»
Вскоре исчезли все мысли. Остался лишь ритм. Равномерный ритм сердца. И ритм ударов.
— Прими мои извинения, Каска, мы заставили тебя так долго ждать!
Улыбающийся Джедо огляделся. Все мертвые наемники напоминали ежей
— арбалетные стрелы торчали со всех сторон.
— У нас ушло слишком много времени на убеждение генералов!
Ноги Каски подогнулись и она упала бы, если бы Джедо ее не поддержал. Он осторожно помог ей сесть.
— Быстрее! — она хотела крикнуть, но голос сорвался и получился невнятный визг. — Быстрее! Там Гатс!!!
— Гатс? Что с ним?
— Сюда!
Запахнув порванную рубаху, Каска рванулась в лес.
— Эй, кто-нибудь, помогите же ей! — крикнул Джедо.
— Я не нуждаюсь в этом! — вскрикнула она. — Мы должны спасти Гатса! За мной! Он сражается один! Нам надо спешить!
— Все за мной! — Джедо бросился за Каской.
Казалось, ноги несли ее сами. Еще несколько минут назад казалось, что она умирает от усталости, но сейчас… Сейчас в нее будто вдохнули свежие силы. Она не понимала, как такое возможно. Да и не очень-то хотела понимать. Она хотела одного. Успеть!..
Они добрались туда на рассвете. Ночь расступалась, рассеивалась, поспешно отползала, пряталась под корягами и пнями, и вот уже солнечные лучи победно залили светом весь лес.
Ястребы увидели десятки изуродованных трупов. Десятки изрезанных и разрубленных на куски тел, разбросанных тут и там. Раненых здесь не было. Все, кто не умер сразу, умер немного позже от потери крови.
— Невероятно! — воскликнул Джедо. — Здесь больше сотни людей! Он что, убил их в одиночку?
Каска в отчаянии забегала между деревьями. Пока наконец не увидела. Гатс сидел в обнимку с мечом, привалившись к дереву и низко склонив голову. Все тело покрывали засохшие пятна крови, тут и там зияли страшные раны, в плечах застряло несколько стрел.
— Гатс! Гатс!!!
Каска бросилась к нему и, вцепившись в остатки доспехов, принялась трясти.
— Каска, — тихо позвал Джедо. — Похоже, он умер… Он не мог выжить с такими ранами…
— Гатс!!!
Каска трясла его уже изо всех сил. Она кричала и трясла, уже боясь остановиться и осознать, что все напрасно. Она трясла так яростно, словно ожидала, что душа Гатса сжалится над его новыми страданиями и вернется.
И она дождалась.
— Не шуми, — едва слышно буркнул он. — И не тряси… Мне больно… Когда ты трясешь…
— Гатс!
В глазах Каски блеснули слезы.
— Дорогу! Дорогу! Дайте нам пройти! — кричали воины, тащившие носилки с Гатсом через лагерь.
Держа его за руку, Каска шла рядом с носилками. Возле одной из палаток вскочили Пиппин и Рикерт.
— Они вернулись?! — радостно вскричал Рикерт.
— Проклятие! Неужели он еще живой? — проворчал сидевший рядом Коркус. — Ничто его не берет!
Удержать Гатса в носилках оказалось нелегко. Время от времени он приходил в себя и рычал, требуя, чтобы ему дали идти самому.
— Тебе нельзя двигаться, ты ранен! — Каске приходилось удерживать его силой.
Когда им занялся лекарь, Гатс вновь очнулся.