Встречу армий Запада (эльфы Валинора и Средиземья) и Севера (Моргот и его слуги) назвали впоследствии Великой Битвой и Войной Гнева. На поле боя высыпали все вооруженные силы Моргота, а было их бесчисленное множество, не помещавшееся даже на равнине Анфауглит и весь Север был охвачен пожаром войны. Но у Моргота не было шансов. Балроги, за исключением тех, что успели попрятаться в недоступных пещерах в глубинах земли, были уничтожены, несметные легионы орков таяли, словно солома, охваченная яростным пламенем, или гонимые ураганным ветром листья. Выжило их совсем немного, так что в последующие годы они мало беспокоили обитателей Средиземья. Жалкие остатки трех дружественных эльфам человеческих родов сражались на стороне Валар, сполна отомстив за смерть Барагунда и Барахира, Гальдора и Гундора, Хуора, Хурина и еще многих других своих правителей. Однако значительная часть людей, недавно пришедших с востока под предводительством Ульдора и других вождей восточников, встала на сторону Врага, и эльфы никогда об этом не забывали. Видя, как погибает цвет его воинства, Моргот затрепетал, но не осмелился вступить в бой лично. Вместо этого он пустил в ход свои последние резервы: из пещер Ангбанда на свет выползли Рамалоки — крылатые драконы, каких никто доселе не видывал. Их атака была такой неожиданной и яростной, что войска Валар были отброшены назад, ибо выход драконов сопровождался громом и молниями, не говоря уже о бушевавшем, словно в преисподней, огне. И в этот час с небес спустился корабль Вингилот, сиявший ровным белым светом, а вокруг него собралось огромное множество небесных птиц, возглавлял которых орел Торондор. В воздухе произошла великая битва, длившаяся весь день и всю долгую, исполненную тревог ночь. Незадолго до рассвета Эарендиль сразил Анкалагона Черного — самого свирепого из драконьей армии, и тот рухнул с небес на пики Тангородрима, попутно обрушив их. И когда взошло солнце, воинство Валар восторжествовало, ибо почти все драконы оказались повержены, укрепления Моргота были разрушены, и силы Валар спустились в глубокие подземелья, чтобы добить всех, кто там еще мог скрываться. Моргот оказался в ловушке, но достойно принять поражение не пожелал. Он бежал в глубочайшую из своих нор и оттуда принялся умолять о мире и просить прощения, но его сбили с ног, повалили на землю лицом вниз и заковали в те самые цепи Ангайнор, в которых ему прежде уже довелось побывать. А железный венец его приспособили под ошейник, тяжесть которого потянула голову Моргота вниз, словно камень на шее. Однако предварительно из венца вынули два оставшихся сильмариля, ясным светом засиявших под открытым небом, камни поручили заботам вестника Валар — Эонве. Эонве, от лица Повелителя Валар, призвал всех эльфов Белерианда покинуть Средиземье и вернуться в Аман. Однако Маэдросу с Маглором это предложение не пришлось по душе, и они стали готовиться, пусть и с большой неохотой, к отчаянной попытке исполнить свою пресловутую клятву. Ибо за сильмарили они готовы были драться даже против победоносного воинства Валинора, даже если это означало — вдвоем против всего мира. В общем, они послали Эонве требование немедленно вернуть сильмарили, что в давние времена были созданы их отцом, а затем украдены Морготом. На это Эонве отвечал, что право обладания творениями их отца они утратили из-за множества непростительных деяний, совершенных ими в ослеплении клятвы, и в первую очередь — из-за убийства Диора и нападения на Гавани Сириона. Свету же сильмарилей предстояло отправиться на Запад, откуда он и был взят изначально, и Маэдрос с Маглором также должны были вернуться в Валинор и ждать решения своей участи, ибо лишь Валар, Эонве отдаст священные камни. Братья отступили на время. Маглор пытался уговорить старшего брата передумать, но тот решил рискнуть и забрать камни силой. И вот переодевшись и замаскировавшись, они пришли ночью в лагерь Эонве и пробрались туда, где хранились камни. Убив охранников, они забрали сильмарили, но тут весь лагерь поднялся на ноги, и братьев окружили. Они приготовились подороже продать свои жизни, но Эонве запретил своим воинам убивать сыновей Феанора, никем не остановленные, они бежали прочь, унося с собой сильмарили. Каждый из них взял себе по камню, решив так: — Раз один из сильмарилей утерян для нас, а осталось два, как и нас самих, то совершенно очевидно, что наследство придется разделить поровну. Но сильмарил нестерпимой болью жег руку Маэдроса и тот осознал правдивость заявления Эонве о том, что они потеряли право на обладание сильмарилями, и что клятва их была тщеславна и напрасна. Исполнившись безысходности и сожалений, он бросился в ближайшую расщелину, в глубинах которой жарко пылал подземный огонь, он погиб, а сильмарил, что был у него с собой, провалился в самые недра Земли. Рассказывают, что и Маглор недолго терпел причиняемую сильмарилем боль в конце концов он бросил его в Море, и впоследствии долго блуждал по его берегам, напевая волнам песни, исполненные скорби и раскаяния. Ведь Маглор был одним из величайших певцов старины, уступая лишь Дайрону из Дориата, а к эльфийским народам он никогда более не возвращался. Не звезды в волосах — кристаллы соли, Жестокий свет ладони сжег до боли — Ты плачешь и поешь, Безумный Маглор, И песне этой вторит ветер с моря. Ты плачешь и поешь — и в этих песнях Печальных чаек стон и ветра вести О том, что не вернутся корабли Из Валимара — былое не воскреснет, — О том, что не вернется никогда... А губы жжет соленая вода, И не найти в ней утоленья жажды, И канут в Вечность каплями года. И не найти ответ, куда идешь — Твой след с песка смывает сонный дождь, Но песни звезд звучат в твоих балладах, И — знаешь ли ты сам, о чем поешь? Но песни звезд вплетаются в баллады, В молчаньи люди опускают взгляды... Безумный менестрель поет у моря: Хлеб и вино — вот вся твоя награда, Безумный менестрель... не пыль дороги — Шелка стелили Маглору под ноги, Был золотом расшит твой белый плащ, В молчании тебе внимали боги. Был золотом звенящим твой напев Во славу Королевы Королев... — Теперь безумцу бедная рыбачка Внимает, на песок у ног присев. Теперь безумцу — дальняя дорога: День или два — и снова от порога По белому песку брести без цели, И снова в кровь сбивать босые ноги. По белому песку — следы скитальца У моря, там, где край земли печальной: Звенящей лютни золотые струны Не тронут окровавленные пальцы. Нет у тебя ни славы, ни короны И нет меча — но кто безумца тронет? Есть только бесконечная дорога И песня — там, где край земли, у моря, И песне этой вторит ветер с моря, И плачет, и поет Безумный Маглор... Так сильмарили заняли назначенные им места: один в небесах, другой в огненном сердце мира, а третий — в морских пучинах.
В те дни началось активное строительство кораблей у берегов Западного Моря, оттуда многочисленный флот Эльдар отправился под парусами на Запад, чтобы никогда уже не вернуться в земли скорби и войны. Ваньяр с триумфом возвращались в Валинор под белыми знаменами, радость их победы омрачала лишь потеря сильмарилей из венца Моргота, ведь они прекрасно понимали, что драгоценности эти никому не удастся вновь найти и собрать вместе, для этого пришлось бы разобрать весь мир по кирпичикам. В жилах Эльроса и Элронда текла кровь не только трех родов Эдайн, но еще — по материнской линии — Эльдар и Майар, ведь их прародительницами были Идриль из Гондолина и Лютиен, дочь Мелиан. Валар действительно не могли забрать у людей дар смерти, которым наделил их сам Илуватар, однако сыновьям Эарендиля был предоставлен выбор, к которой из рас им принадлежать. Элронд решил избрать судьбу Перворожденного и получил бессмертие, присущее эльфам. Но Эльрос предпочел стать правителем людей, однако и он прожил на свете намного дольше, чем любой из обитателей Средиземья. И все потомки его королевского дома унаследовали долголетие, необычное даже среди нуменорцев. Сам Эльрос прожил пятьсот лет, из которых правил нуменорцами четыреста десять.
Я же стоял на берегу и провожал взглядом исчезающие за горизонтом корабли. Последний из Дома Феанора, наконец увидевший воочию силу и одновременно беспомощность Валар. И осознал, что нет им никаких дел до бед Средиземья, и до меня... тоже не будет. И узнал, что существование гибридов возможно и я могу стать похожим на них не боясь потерять свои сил. И Валар отнять их не смогут ибо им не подвластна смерть, а я не подвластен смерти...
====== Глава 9. Мы строили, строили и наконец построили. Ура! (Эрегион и Мория) ======
Великая Битва и падение Тангородрима нанесли серьезные повреждения Средиземью, и сильнее всего пострадал Белерианд — земли эльфов, ныне лежавший в руинах и еще многие северо-западные территории оказались накрыты волнами Великого Моря. Иными словами, если раньше был континент аналогичный Евразии, то после катаклизма осталась одна Европпа. Правда площадь самой Арды многократно превышала площадь материков Земли...и не была ограничена в расширении за счет сила Валар, что могли поднимать земли со дна морей. На востоке, в Оссирианде, обрушились стены Эред Люин, в южной их части образовалась огромная брешь, сквозь которую на землю хлынули морские воды. В новообразовавшийся залив впадала сменившая русло река Ллун, поэтому и сам он носил аналогичное название. Территории эти Нолдор называли в старину Линдоном, и название сие сохранилось, здесь по-прежнему обитали многие из Эльдар, не желавшие покидать земли, где так долго жили и воевали. Повелителем этих эльфов теперь был Гил-галад, сын Фингона, в свите его был и Элронд Полуэльф, сын Эарендиля Морехода и брат Эльроса, первого короля Нуменора. На берегах залива Ллун эльфы построили свои гавани, получившие название Митлонд (Серые), здесь стояло на рейде множество кораблей, поскольку залив оказался на редкость удобной и безопасной естественной гаванью. Время от времени корабли Эльдар покидали Серые Гавани в надежде бежать от тьмы, опустившейся на землю; ведь милостью Валар Перворожденным по-прежнему было дозволено пользоваться Прямым Путем на запад. Таким образом, они при желании могли присоединиться к своим сородичам, обитавшим на Тол Эрессеа и в Валиноре, что лежали за гранью окружающих морей. Валинор снова был открыт эльфам... Прочие же эльфы наоборот отправились вглубь Средиземья, по большей части то были Телери, пережившие падение Дориата и разрушение Оссирианда. В лежащих далеко от моря лесах и горах Сильванских эльфов они основали свои королевства, хотя море по-прежнему жило в их сердцах. Лишь нолдоры, и я в их числе приблизились к подножью великих гор поближе к гномьим пещерам Хазад-дум, которые эльфы называли Хадходрондом, а впоследствии — Мория. Строительство шло весьма быстро, гномы еще помнящие пользу, которую им принесли нолдоры (драгоценные камни мы им принесли, а не пользу!) согласились помочь и из быстро обосновавшегося эльфийского города была проложена дорога к западным вратам Мории. Дружба эта принесла немало выгоды обеим сторонам. Гномы добывали нам руду и драгоценные камни, а мы делились изготовленными изделиями. Гномы сами по себе великолепные кузнецы и ювелиры... были. Гномы смертны, знания и навыки накопленные ими могли в любой момент бесследно исчезнуть. Ремесленники Гвайт-и-Мирдайн (фирма однако, я в шутку предлагал назваться Феанор и сыновья, но нолдоры не оценили), наши мастера, сохранившие и накопившие свои умения со времен Валинора, превзошли даже предыдущих мастеров нашего народа, кроме Феанора (ну это они так думают). Народ ювелиров, так нас прозвали и величайшим среди них по праву считаюсь Я: Келебримбор, Сын Куруфина. По праву со своими соратниками использующий восьмилучевую Звезду Феанора, как клеймо подтверждающее качество работы и печать. Эрегион — земли лежащие у подножья гор, люди изредка прибывающие сюда назвали их Холин. Каменистая пустынная местность, стала заростать садовыми плодоносящими деревьями, семена которых люди привозили сюда в качастве оплаты, так как не каждое из многочисленных королевств людей могло оплатить нашу работу монетой, будь то меч, доспех, подкова или Врата. Так как каждая вещь ваходящая из наших рук, несла в себе магию и была надежней и прекрасней всего, что видели до этого люди. Фактически за счет работы кузниц и живет наш город, отчего уважение ко мне среди сородичей весьма высоко и я даже вполне могу считаться их лидером, пусть и имею звание Лорда, лишь номинально, так как власти после отречения от отца я не имею, иначе я вполне мог претендовать на звание Короля Нолдоров как и Гил-Галад. Все же он из Второго дома, а я из Первого. НО, моих советов прислушиваются и я этим доволен. Насчет эльфийских чар я смог разобраться. И мне были отныне подвластны иллюзии, или точнее ношение личины, и то в пределах разумных пределов, я должен оставаться гуманоидом, и тогда чары будут обманывать все пять органов чувств. Фигово правда у меня получается их поддерживать. Так же мне стали доступны разнообразные зачарования, но это и так понятно — артефактор же. Но вот создать какой-нибудь огненный шар уже не выйдет... на эльфийской магии. Но вот зажарить орка Светом Души я сумею, что и старался вплести в свои клинки. Правда был один отвратительный на мой взгляд побочный эффект, от которого я не могу избавиться — при наличии рядом живого носителя Черной Крови клинок... начинал светиться. Голубым. Мои глаза испускают голубое сияние, особенно во время испытания сильных эмоций. Как мне сказали собратья — я пропитан Светом Дерев поэтому я сильнее в этом плане и скрыть такое сложно, а почему такой цвет, так он у каждого свой. Задумывается, что светиться должна рунная вязь, а не весь меч. Так как именно свет — я использую как оружие, клинки его и вырабатывают. Сначала я пропитываю заготовку, просто держа ее в руках, а затем выковывая клинок, руны задают направленность, то есть что этот свет должен делать. Весь этот процесс сопровождается с моей стороны, таким световым шоу при каждом ударе молота, что те ослепляющие гранаты, которые в меня бросали маглы, кажутся огоньками Люмоса. От чего, ко мне редко кто рискует заходить когда я занят — есть нешуточный риск на полчасика ослепнуть, а кую я обычно безостановочно по несколько дней подряд, отчего дым из трубы застилает небо... Меня терпели долго, но видимо даже мое грозное лицо, с глазами из которых свет стелется туманом, недовольное тем что меня прервали, не остановило их от претензий. И неба им ни днем, ни ночью не видно, воняет ужасно, и цветы на клумбах вянут... И что вы думаете я сделал? Прекратил работать? Нет! Я отлил металлическую трубу, понавырезал на ней руны и обложил ее (едва-ли не матом) камнем. Вся эта конструкция заменила дымную трубу моей кузни. В общем все стали довольны: дым невидим и не пахнет. Впрочем довольны не все: какую-то птицу закоптило прямо в воздухе — температура-то никуда не делась. В общем нужда — двигатель прогресса, мои соплеменники заказали такие же трубы и теперь Ост-ин-Эдхиль промышленный и экологический чистый город! (А что? Первый эльф астронавт уже есть). На эти трубы у гномов сразу потекли слюньки, хоть тазик подставляй. В Хазад-думе конечно очень хитроумная система вентиляции, но она ни в какое сравнение не идет с очистителями. Этот масштабный проект нас (меня) озолотил, и поселение наконец приобрело завершенный вид. Ост-ин-Эдхиль — Крепость Эльдар, наконец оправдывает свое название, став великим городом-крепостью. А я приобрел личную кузницу — одновременно мой дом и приемная заказов, с лавкой и изделиями на продажу. Согласитесь — для начала не плохо. Мои мечи заколдованы нести врагу урон и делаются как и остальные эльфийские. А вот дальше я схитрил. Эльфы этого не знают, но вид урона и его степень, и кому конкретно он должен вредить, зависит от имени клинка. Я часто уже встречал оружие соответствующее своему именни, но они такими создавались, а имя подтверждало эффект. Я же делал все клинки зачарованными на урон, а вот какой уже зависит от названия, на эльфийском разумеется, заложив в каждый клинок Базу Слов и их Соответствующих эффектов, после чего чары закрепляются и их изменить уже нельзя. Умный меч не иначе. Но все равно мне не нравится, что они приобретают эту чертову иллюминацию! Защитные чары которые я освоил (ну там, прочность, система свой/чужой, сокрытие...) и мои изделия, когда я работаю всей ватагой эльфов, приобретают нормальное свойство — руны светят, когда от них это требуется. А вот с оружием не везет, требуется доработка. Но мечи приобретают, не гномы разумеется, а люди и иногда эльфы. Товар у меня редкий и штучный. Все мои клинки весьма известны. Но с заказами ко мне на заколдованное оружие все же обращаются редко, как никак цена баснословная. Подвал. У каждого домовитого эльфа есть погребок с вином или если он очень богат — сокровищницей. У меня же тайная мастерская, найти сюда вход сложно, а войти невозможно, он заколдован мною и не пустит никого кроме меня. Здесь я пытаюсь использовать эльфийскую магию по принципу земной. И кое-что получается. И отталкивающие чары, и самоочищающиеся и т. п. Было бы куда сподручней использовать маг-ядро но... Я НЕ МОГУ ДО НЕГО ДОБРАТЬСЯ!!! Ядро магии закрылось от меня, оно сжавшись в плотный клубок, как будто пряталось от Света, что насыщает мое тело. Я знаю что у него цвет Черный с Изумрудными всполохами. От него исходят эманации превосходства и власти, уверенности и беспощадности... Тьмы наконец. И моя природа как существа светлого противится этому... Мда-с. Я как-то подзабыл, что Блэки вообще-то темный Род. Певереллы же вообще повязаны со смертью, что опять таки неестественно для вечноживущего огонька эльфийской души, что даже понятия такого не знает. Слизерины те еще химерологи — создавали новых существ, что эльфам кажется извращением и надругательством над природой, так как создать жизнь с нуля они не могут, в отличии от Валар и Илуватара... Гриффиндор, тут вообще не ясно, вроде боевые маги... все должно быть в порядке. Остальные четыре Рода нейтральны, но общий уклон у меня выходит на темную сторону. Вероятно, что если я докопаюсь до ядра, моя сила будет казаться эльфам ересью, как темные искусства Моргота и меня наверняка попытаются поймать и торжественно сжечь/скормить орлам/псам. А Свет Души, при неправильном достижении ядра, имеет риск исчезнуть... Пиздец, приплыли.