И тут на закате появились орлы Повелителей Запада, летевшие боевым клином, охватить который взглядом не представлялось возможным, по мере их приближения стало казаться, что крылья их затмевают собой все небо. За ними пылал закат, и оттого создавалось впечатление, что сами орлы светятся, объятые пламенем гнева. Нуменор словно оказался освещен заревом пожара, и глядя в лицо друг другу, обитатели его видели багровые, как будто покрасневшие от злости, физиономии. Почувствовав в сердце решимость, Ар-Фаразон взошел на свой могучий корабль Алькарондас — Морскую Крепость. Много весел было у этого судна и множество мачт, золотых и угольно-черных, а на палубе восседал на своем троне Ар-Фаразон, в броне и при короне. Он подал знак поднимать штандарт, затем скомандовал поднимать якоря и в тот же миг рев труб Нуменора заглушил раскаты грома. Так боевой флот нуменорцев двинулся против угрозы Запада, ветра почти не было, так что множество весел и рабской силы пришлось им очень кстати. Солнце село, и наступили тишина и тьма, море было спокойно, и мир словно замер в ожидании — что будет? Флот медленно исчезал из поля зрения наблюдателей в гаванях, и вскоре полностью растворился в ночи. Нарушив Запрет Валар, нуменорцы вошли в заповедные воды, твердо намереваясь силой вырвать у Бессмертных дар вечной жизни в пределах этого мира. И вот флот Ар-Фаразона пришел с далеких морских просторов и окружил Авалонне и весь остров с эльфийской гаванью Эрессеа. Эльдар с тоской смотрели на эти несметные полчища, затмившие от них свет заходящего солнца. Ар-Фаразон на этом не остановился и последовал дальше, в Аман, и вскоре объявился у берегов Валинора, но и здесь все было тихо и покойно. Король почувствовал себя так, словно судьба его висит на волоске, и едва не повернул обратно, громада горы Танкветиль на безмолвных берегах была белее снега и холоднее смерти. Молчаливая и неизменная, она казалась ему ужасающей, словно тень света Илуватара. Но Ар-Фаразона вела всепоглощающая гордыня, и он в конце концов, осмелился покинуть борт корабля и ступить на берег, громко объявляя эти земли своими, ежели никто не выйдет к нему оспорить это заявление. Затем воинство Нуменора разбило осадный лагерь вокруг опустевшего холма Туны, откуда сбежали все Эльдар, только увидев их. И в это время на мольбы Валар, откликнулся издалека сам Илуватар и громадная бездна разверзлась посреди моря меж Нуменором и Бессмертными Землями, и вода хлынула в нее с таким шумом и брызгами, что достигли даже небес. Мир содрогнулся, а флот нуменорцев оказался затянут в бездну, навеки погребенный в морских пучинах. Но король Ар-Фаразон и его смертные воины, что ступили на землю Амана, оказались погребены под обрушившимися скалами, говорят, что они поныне заключены в Пещерах Забытых, и будут пребывать там до Последней Битвы, до самого Судного Дня, до Дагор Дагората. Земли Амана вместе с островом Эльдар Эрессеа были навсегда помещены Илуватаром вне пределов досягаемости людей. Андор же, Дарованная Земля, Эленна, Земля Звезды, страна королей остров Нуменор — был полностью уничтожен. Ибо созданная Илуватаром трещина в морском дне пролегала так близко к острову, что основание его оказалось расколото, и Нуменор погрузился в бездну и тьму, чтобы никогда уже не восстать оттуда. К тому времени не осталось на земле такого обитаемого места, где сохранились бы воспоминания о днях, предшествовавших тому, как там поселилось зло. По велению Илуватара великие моря накрыли западные берега Средиземья, а также пустые земли к востоку от них; взамен же он создал новые земли и новые моря. Так лик мира изменился, и он стал меньше, ибо Валинор с Эрессеа переместились в царство Незримого и достичь их без дозволения Валар более невозможно. Сам Нуменор рок настиг неожиданно, на тридцать девятый день после ухода флота. Гора Менельтарма начала извергать огонь, земля задрожала, а с моря налетели ураганные ветра; на небесах забесновалась круговерть стихий, а прибрежные скалы начали обрушиваться в море. Так затонул Нуменор вместе со всеми детьми, женами, девами и гордыми леди, все его сады и дворцы, башни, усыпальницы и богатства, драгоценности и ткани, картины и резные украшения, и все накопленные за долгие века знания — все навеки скрылось под водой. Никому не ведомо, каким образом, однако милостью Валар Элендиль и его сыновья избежали в тот день гибели. Элендиль оставался в Роменне, не откликнувшись на призыв короля, бежав от солдат Саурона, пришедших схватить его и утащить на алтарь Храма, он взошел на свой корабль и отошел на нем от берега, где стал ожидать знака. Суша защитила его корабль от разбушевавшегося моря, тащившего все в новообразованную бездну, и яростный шторм не настиг его.
Сам Саурон пришел в ужас, столкнувшись лицом к лицу с гневом Валар и изменениями, вызванными Илуватаром в лике земли и вод. Все это намного превосходило его ожидания, ибо он рассчитывал лишь на гибель нуменорцев и поражение их тщеславного короля. Или на худой конец, простого наплевательства Богов, на их смерть от рук его слуг, но никак не новый катаклизм! Когда Саурон, сидя в своем черном кресле посреди Храма, заслышал звуки труб войска Ар-Фаразона, он лишь рассмеялся; второй раз засмеялся он при звуках начинающейся грозы. Однако в третий раз, когда он довольно хихикал при мыслях о том, что теперь сможет вытворять в мире, навсегда избавленном от Дунедайн, земля внезапно дрогнула, оборвав его смех, и Храм с громким грохотом и треском провалился в бездну — вместе с креслом и самим Сауроном. Но Саурон не был смертным и несмотря на то, что та прекрасная оболочка, в которой он явился пред очи людей и свершил свое великое зло, была им потеряна навсегда, дух его восстал из глубин моря и тенью на крыльях черного ветра пересек море, возвращаясь в Средиземье и Мордор, свою вотчину. Здесь, в Барад-дуре, он вновь надел свое великое Кольцо и на время затаился, обретая новый облик — воплощение своей злобы и ненависти. Мало кто впоследствии мог выдержать взгляд Ока Саурона Ужасного. Я же, постоянно называл его прожектором, пока он возвращал себе физическую оболочку. Если бестелесные светлые майар — огоньки, то темные — сгустки мрака или “тучки”, как я это обозвал. Но Саурон является воплощением обеих сил, к тому же он — самый сильный из майар, способный воплощать собой саму стихию подобно Валар. Я узнал, что его зовут Артано. Ну или так его называл Моргот. Однако есть еще имя Майрон, но его так звали в прошлом, в Залах Ауле.
Идут войска. Впереди король. Ведет их в бой. В бой. Открываются черные врата. Выходит Майар злой-злой. И на колени перед ним. Встает-встает он. Но никто не знает точно, Что замыслил Саурон. Идут года. Сидит король. А Саурон — подле. Не знает боле как править он, Здесь нет его воли нигде В жертву приносят Верных людей Топят и сжигают. Капает яд с языка, Король ему внимает. Слушает он Саурона И корабли собирает. И вот плывет на запад он Великий Ар-Фаразон. Объявил войну Валар, О, Боже, какой позор. Смеется про себя Саурон, — Всех я здесь обвел. Все вы отныне теперь мои Тем более Ваш король. И вот ступил Ар-Фаразон. Одной ногой на Валинор. Другой ногой он затопил Свой бедный Нуменор. Бедные люди. Жалкие люди. Теперь все под водой. До колик хохочет Саурон — Зря вы шли за мной. Вот так вот люди, не стоит верить. Тому, кто был пленен. Тем более если он носит имя... — ...Гортхаур Саурон. — Толпа людей и орков радостно проревела имя своего Влыадыки. Не могу поверить, что Аннатар сумел уговорить меня спеть его слугам! Через усиливающее голос, заклинание Сонорус! С башни Барад-дура!!! Я уверен — во всем снова виновато, проклятое умбарское вино! Все! Я больше не буду пить то, в составе чего не уверен! Отпраздновали, блин, возвращение “Государя всея Преисподняя” в телесное обличие. Я знаю — это его месть за “прожектор”! Правда как оказалось никакое иное обличье кроме “прожектора, тучки и железного голема”, Саурон принимать больше не мог, но его это не расстраивало. А я узнал, что майар можно убить... по настоящему. Мандос не сможет исцелить душу майар, ведь как оказалось некоторые раны тела передаются и душе. Однако и на Тайные пути смертных (перерождение) душа не пойдет, она попадет прямиком в Бездну — к самой Смерти. Оттуда никому нет возврата... Известно, что души эльфов, майар и Валар умрут вместе с Ардой. А вот души смертных, пусть и теряют воспоминания, но останутся существовать где-то еще. Забавно. Самые смертные существа на самом деле бессмертны. А ведь я прямое этому доказательство! Просто я, переродившись, сохранил воспоминания, а вот выживу ли я сейчас, будучи эльфом, я уже не столь уверен.
====== Глава 12. В очередь, сукины дети! В очередь!... (Битва Дагорлаг и Поражение Саурона) ======
Я узнал от Саурона, куда делись остальные семь колец, а то я задавался вопросом, почему о них ничего не слышно? Он отдал их гномам, не самая удачная идея как оказалось. Гномы всегда были крепкими ребятами и приручить их оказалось крайне сложно: они не признавали над собой ничьей власти, а тайные их мысли, почти не поддавались пониманию. К тому же, превратить их в рабов колец также оказалось невозможным. Гномы пользовались кольцами в основном для обогащения, и именно благодаря этому, Саурону все же удалось превратить естественную любовь гномов к золоту в не ведающую запретов, всепоглощающую страсть. У них там небось сокровищницы по швам трещат, за столько лет-то, под правлением бессмертных из-за колец, гномов. По возвращению на свои земли, Саурон обнаружил, что власть Гил-галада за годы его отсутствия значительно возросла и теперь простиралась далеко на север и запад, за Мглистые горы и великую реку, достигая даже пограничья Великого Зеленого Леса, откуда было рукой подать до его твердынь, ранее казавшихся неприступными. Тогда Саурон затаился на время в своей цитадели в Черных Землях и стал планировать войну с эльфами. Ну-ну. Пришлось напомнить ему, что лично воевать с эльфами я не буду. И при его нападении на их земли, я запихаю его в Бездну, чего бы мне этого не стоило и при угрозе, в сторону Ост-ин-Эдхиль, я просто проморожу и сожгу, для надежности, все его земли, никого не жалея.
В те времена, те из нуменорцев, что спаслись от затопления своей родины, бежали на восток. Возглавлял этих изгнанников Элендиль Высокий и его сыновья — Исильдур с Анарионом. Они были родственниками короля и потомками Эльроса, но в отличие от прочих нуменорцев, отказались прислушиваться к речам Саурона и идти войной на Валар. На их корабли взошли все остававшиеся в Нуменоре Верные, и сумели избежать катастрофы, отплыв на восток. Корабли их были большими и быстрыми, да и сами они были людьми крепкими; однако стихии разбушевались не на шутку, и на берег Средиземья их выбросило, словно потрепанных штормом пташек. Элендиля с его людьми волны выбросили на побережье Линдона, где его тепло встретил давний товарищ Гил-галад. Оттуда он направился вверх по течению реки Ллун, и за грядой Эред Люин основал Северное Королевство — Арнор. Люди его расселились по территории Эриадора вдоль берегов Ллун и Барандуина. Столицей же стал Аннуминас, возведенный у вод озера Ненуиаль. Нуменорцы поселились также в Форносте на северных низинах, в Кардолане и на холмах Рудаур, они построили свои башни на Эмин Берайд и Амон Сул. Там и поныне сохранилось немало могильных курганов и руин, и лишь башни Эмин Берайд по-прежнему смотрят в сторону моря. Сказать что это взбесило Хэлкара, это ничего не сказать. Ведь остатки нуменорцев поселились буквально на пороге Ангмара. Король-чародей рвал и метал и просил Саурона, пройтись железными сапогами по Арнору. Исильдура с Анарионом отнесло южнее, и они повели свои корабли вверх по течению великой реки Андуин, что несет свои воды с Рованьона в западное море, залив Белфалас. Здесь они основали свое королевство, впоследствии ставшее называться Гондором. Задолго до этого, еще в дни расцвета Нуменора, нуменорские моряки основали у устий реки Андуина гавань и мощные укрепления, несмотря на то, что чуть дальше к востоку уже начинались владения Саурона. Позднее в эту гавань стали заходить лишь корабли Верных, и поэтому здесь обитали в основном друзья эльфов и люди Элендиля, тепло приветствовавшие его сыновей. Столицей этого южного царства был Осгилиат, который пересекала по центру Великая река, нуменорцы построили через нее огромный мост, с удивительными каменными башнями и домами. К причалам города свободно проходили под этим мостом корабли с моря. На восточном берегу этой реки была возведена Минас Итиль — Башня Восходящей Луны, стоявшая на склонах гор Тени и защищавшая от возможной угрозы из Мордора; и на западном — Минас Анор, Башня Заходящего Солнца, стоявшая у подножья горы Миндоллюин и служившая защитой от окрестных варваров. В Минас Итиль поселился Исильдур, а Минас Анор стал домом Анариона. Королевством Гондор они управляли вместе, и троны их стояли в Тронном Зале Осгилиата рядом. Множество сокровищ и фамильных ценностей большой стоимости и мощи принесли с собой из Нуменора изгнанники; величайшими же из них по праву считаются Семь Видящих Камней и Белое Дерево. Дерево то выросло из сорванного со стоявшего во дворе короля в Арменелосе Нимлота Прекрасного, сожженного Сауроном в Нуменоре. Дерево, напоминавшее об Эльдарах и свете Валинора, было посажено в Минас Итиль перед домом Исильдура, ведь это именно он спас плод от уничтожения; Камни же были поделены между Элендилем и его сыновьями. Сыновьям досталось по два, Элендилю — три; свои камни он установил в башнях на Эмин Берайд и Амон Сул, а также в граде Аннуминас. Исильдур с Анарионом поместили свои в Минас Итиль и Минас Анор, а также в Ортханке и Осгилиате. Камни эти обладали свойством позволять тем, кто ими пользуется, видеть удаленное от них — как в пространстве, так и во времени. По большей части они показывали то, что находится вблизи таких же Камней, ибо каждый Камень был связан с другими; однако обладавшие сильной волей и магическим даром могли научиться видеть все, чего бы только не пожелали. Именно таким способом нуменорцы узнавали обо всем том, что противники предпочли бы от них скрыть, и мало что могло укрыться от их бдительных взоров во времена расцвета их королевства. Камни эти были подарены Эльдарами Амандилю, отцу Элендиля, за то, что тот поддерживал Верных Нуменора в те черные дни, когда Эльдар более не могли посещать эти земли, на которые пала тень Саурона. Камни назывались Палантиры — “видящие издалека”. Они были созданы Феанором на Валиноре, ума не приложу зачем эльфы отдали их людям? Нолдорам в свое время пригодилась бы подобная вещь... будь проклята поспешность Феанора.