— Да уж, будь добра, заткнись.
Аспид тяжело вздохнул и, выругавшись себе под нос, вдруг рассмеялся. Я настороженно поглядывала в его сторону, но благоразумно помалкивала. Мало ли, может у мужика после общения со мной крыша поехала.
— Брат… — сквозь тихий смех различила я. — Знаешь, Коротышка, почему я взялся лично за тобой приглядывать?
Откуда ж мне знать, если ты всегда отмахивался и отмалчивался, когда я спрашивала. Но естественно вслух я ничего этого не сказала, а лишь отрицательно помотала головой.
— Ты ведь мне до ужаса напомнила младшую сестру. Особенно когда я увидел, тебя спускающейся по лестнице в доме Макса, с заплетенными двумя косичками и широкой улыбкой на лице. На минуту мне показалось, что ты и есть она. Младшая и любимая сестра, которая была настолько светлым и чистым человеком, что хотелось загородить ее от всего мира, спрятать и оберегать, чтобы никто не посмел обидеть. Единственная, кто принимала меня таким какой я есть, она всегда находила слова поддержки и помогала быть лучше, чем я есть на самом деле. — В его голосе было столько грусти, что я просто не осмелилась ничего спросить, но этого и не потребовалось. — Она и вся моя семья погибли в пожаре, а я, озлобленный и потерянный, не придумал ничего лучше как пойти на войну с вами.
— С нами? — не поняла я.
— Да. Моя родина Франция. После войны в восемьсот двенадцатом я не стал возвращаться домой. Не к кому было. Решил остаться тут. Долго, несколько месяцев, бродил по округе, пока решил не остановиться и передохнуть. Как ни странно меня — француза — приняла к себе в дом одна милая старушка в захудалой деревушке, сначала она, понятное дело, относилась настороженно, но спустя время стала принимать как родного, кормила, одевала, говорила со мной, тем самым обучая языку, взамен я помогал ей по дому, с дровами, водой и прочими мелочами. Так мы и прожили семь лет, пока и она не умерла, ну а я снова отправился скитаться по миру.
Я шмыгнула распухшим носом и вытерла непонятно когда успевшие появится слезы. Дан взглянул на меня и нахмурился.
— Э нет, Коротышка, я рассказал тебе это не за тем, чтобы ты тут сырость разводила. Просто… не знаю… чтобы ты поняла природу моих чувств к тебе. И я рад, что они совпадают. Ты на самом деле на нее очень похожа, — тепло улыбнулся он и потрепал по макушке, а я, наконец, расслабленно выдохнула. Не хотелось бы портить с ним отношения из-за собственной бестолковости. — Правда внешностью ваши с ней сходства и ограничиваются. В ее голове не было столько бреда, как у тебя, — подколол друг, а я, улыбнувшись, шлепнула его подушкой. — Вот об этом я и говорю, в отличие от твоих кровожадных порывов она и мухи не была способна обидеть.
Проболтав еще минут десять, Аспид засобирался по своим важным дела, а я проводив его поплелась спасть, предварительно заскочив в душ.
Сон пришел почти сразу, и что это был тот самый сон, который «не совсем сон» я поняла моментально. Все мои чувства и инстинкты буквально кричали об этом.
— Привет, Мышь.
Я вздрогнула и резко сев в постели повернулась на голос.
Кир.
Такой знакомый, родной и любимый. И в тоже время чертовски далекий Кир прислонившись к стене и скрестив на груди руки, неотрывно смотрел на меня своими синими глазами, в которых уже сейчас и с такого расстояния я без труда могла различить зарождающиеся золотистые всполохи.
— Ну иди ко мне, — призывно улыбнулся этот искуситель.
— Прости меня, Кир, — опустила я голову и скомкала пальцами одеяло. Господи, если мне так трудно извиняться во сне, то что мне делать, когда придется просить прощения стоя перед любимым наяву?
— Ничего, малышка, ничего… — он в одно мгновение оказался рядом со мной и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине и волосам, а я от этого разревелась как маленькая и никак не могла успокоиться.
В этот раз он ничего спросить не успел, так как я опередила.
— Ты и правда ведешь войну против Владимира? Зачем?
Руки на моих плечах мгновенно напряглись.
— Откуда ты знаешь? — Кир отстранил меня от себя так, чтобы заглянуть в лицо. — Говори, Мышь. Впрочем, я, кажется, наконец-то понял, кому в первую очередь сказать «спасибо» за твой успешный побег, — зло прорычал Кир.