Он почувствовал сильный запах добычи. Впереди показалась палатка, натянутая под пологом деревьев. Внутри палатки рядом лежали мужчина и женщина. Леопард потихоньку подполз к полотнищу убежища, запах горячей крови струился сквозь него и зверь внутри взвыл от желания вырваться на свободу. Склонившись над сильным здоровым телом мужчины, Дарий сконцентрировался на мысли о Бури. Это приглушило внутреннего хищника и позволило ему принять человеческую форму и накрыть пару вуалью сна и покорности. Мужчина повернулся к нему и подставил горло. Дарий почувствовал знакомую остроту удлиняющихся клыков и наклонил голову, что пить.
Первая тень беспокойства поразила его, когда он закрыл проколы, удостоверившись, что не оставил ни единого напоминания о своем присутствии. Прежде чем освободить пару от оков покорности он изменил форму, незаметно выскальзывая из палатки. Женщина тихо простонала, повернулась на другую сторону, и придвинулась поближе к мужчине, ища защиту. Он отреагировал даже во сне, обняв ее за талию.
Дарий начал быстро двигаться через заповедник, его тело, прижатое к земле и обтекаемое, стремительное и бесшумно маневрирующее среди густой растительности. Он притормозил в нескольких ярдах от Саши и Фореста. Самец все еще жадно ел, склонившись к своей добыче. А Саша уже была среди деревьев, припрятывая остатки туши на завтрашний день.
Он продолжил движение, его сознание неожиданно всколыхнула картины ночного кошмара. Высокий, грузный мужчина с огромными руками и замысловатой татуировкой королевской кобры на его выпирающем бицепсе. Когда мышца двигалась, ядовитые клыки змеи открывались шире. Медленно мужчина повернул голову, его усмешка похабная и полная триумфа. Хозяин гаража, который напал на Темпест.
Дарий решительно проник в сознание Бури. Она излучала картинки даже во сне. Ее расстройство сейчас было столь осязаемым, вещание образов настолько сильным, что кошки позади него тоже его уловили это. Он услышал их знакомый ужасающий рев и послал им быструю команду успокоиться и следовать за ним прямо в лагерь.
Чтобы держать разум Бури, соединенный с его, потребовалась все его внимание, но века, в течение которых он доводил свои способности до совершенства, не были потрачены даром.
Дезари уже открыла дверь трейлера и стояла в стороне, когда огромный леопард легко запрыгнул внутрь, меняя форму. Он твердо приземлился на две ноги и широкими шагами двинулся к кушетке. «Ей страшно, плохой сон,» сообщил он тихо, присаживаясь возле небольшой фигурки, едва бросая взгляд на сестру. «Оставь нас.»
Он знал, что Дезари смотрела на него долгое мгновение, ощущал ее озабоченность. Когда дело касалось Бури, он был совсем не похож сам на себя, очевидно, что он к ней что-то чувствовал. Каждое его действие кричало о собственнических инстинктах и защите.
- Брат, она - человек,- спокойно сказала Дезари.
Дарий издал низкий грохочущий предостерегающий рык, звук вибрировал в его горле. Дезари приложила руку в защитном жесте к своему горлу и широко распахнутыми глазами посмотрела на Джулиана, который материализовался рядом с дверью, как только Дарий испустил предупреждение. Дезари торопливо отступила. Между ее братом и Джулианом оставалось высокое напряжение. В любом случае их трудно было назвать друзьями. Они оба защищали ее, но оба были сильными, могущественными мужчинами, идущими каждый своей дорогой, устанавливающими свои собственные правила. В результате их взаимоотношения оставляли желать лучшего. Уперев ладошку в грудь Джулиана, Дезари оттолкнула своего Спутника Жизни от трейлера. В ответ он обвил рукой ее талию и прижал к своему сильному телу, его рот, одновременно голодный и нежный, нашел ее уста.
Дарий проигнорировал весь эпизод, его внимание полностью сконцентрировалось на Темпест. Ее волосы водопадом разлились вокруг подушки и его руки, сами собой переместились, заполняя плотной массой его ладонь. Его тело напряглось и сжалось от неослабевающего желания. Она казалась такой юной и ранимой во сне. Темпест пыталась казаться несгибаемой, но Дарий знал, что она нуждалась в ком-то, кто защитит ее и разделит с ней ее жизнь. Она была так одинока. Это было в ее сознании. Разделяя ее мыли и воспоминания, как он все время поступал, он обнаружил болезненное одиночество, похожее на то, что жило в глубине его души.
Однако она отличалась от него тем, что была сосредоточием сострадания и доброты, всем, чем он не был. Несмотря на всю боль, что ей причинили, у нее не возникло ни единой мысли о мести, ни жгучей ненависти, одно лишь мирное осознание. У нее было твердое решение держаться на расстоянии от всяких сложностей и вести ничем ни примечательное, уединенное существование.