У нее был интересный образ мышления. Она предпочитала компанию животных. Она легко могла понять их, язык их тела, их мысли. Она могла общаться с ними без слов.
Дарий вдохнул ее аромат, вобрал его в свои легкие, свое тело, и задержал его там. Среди людей она была уникальной, то как она могла понимать животных вокруг нее. Ее это не расстраивало – она любила животных – но реакция людей на ее дар всегда был негативной. Дарий прилег, чтобы положить голову рядом с ее, загоняя назад рвущегося на свободу внутри него монстра. Его инстинкты требовали заявить на нее право окончательно и навечно. Его тело отчаянно в ней нуждалось. Дикое желание вкусить ее мучительно изводило его.
Но ей нужен был отдых и забота. Она заслужила своего рода ухаживание. Именно ее уязвимость удерживала зверя внутри него на привязи. Дарий хорошо себя знал, свои сильные и слабые стороны. Он был суров и беспощаден, как земля, где он вырос. Он был диким и безжалостным, как леопарды, с которыми он бегал. Он убивал без эмоций, но и без злого умысла, он убивал, когда считал это необходимым и никогда не вспоминал об этом.
Темпест принадлежала ему. Каким-то образом, и он не понимал, как это произошло, человек был его второй половинкой. Ее душа слилась с его, две половинки целого идеально подошли друг другу. Он знал, что ее тело было создано для него, что найдет в ней тот же самый огонь, который тлел внутри него.
"Спи сладко, милая, без дурных снов. Я присмотрю за тобой." Он тихо нашептывал в ее разуме, наполняя ее сны приятными мечтами, воспоминаниями из своего детства. Красота саванны, таинство сезона дождей, изобилие цветов, животных. Он вызвал в воображении волшебство своей первой охоты с леопардами. Он пытался спуститься с ветки дерева как, он видел, делали старшие животные, но приземлился прямо перед намеченной им жертвой, чем конечно ее вспугнул. Он понял, что улыбается воспоминанию, так же, как во сне улыбается она.
Его рука накрыла ее руку. Водопады, великолепие игристой пенящейся воды, льющейся каскадом с высоты сотен футов. Крокодилы, антилопы. Прайд львов. Вместе с деталями пришли запахи и ощущения и убаюкивающий зной Африки. Все это он разделил с ней, заменяя ужасные события дня, события ее прошлого, ее кошмары чем-то прекрасным.
"Ты поразительный мужчина, Дарий."
Он затих. Не двинул ни единым мускулом. Даже дышать перестал. Он изучил ее лицо. Она говорила с ним телепатически. Это был не тот канал, что использовала его семья. Другой, более личный канал. Но голос был ее, без сомнения. Каким-то образом, в своем вынужденном-и-целебно-действующем сне она осознавала его присутствии в ее разуме. Невероятно, что человек мог иметь такие способности.
Он исследовал ее разум снова. Ничем не похожий на человеческие разумы, к которым он привык. Он был заинтригован ее разумом, его слоями и ячейками, как если бы вся информация была аккуратно разложена в определенном порядке и заперта. Возможно, он недооценил ее.
"Ты можешь слышать меня?" спросил он в ее разуме.
"А разве ты не хотел, чтобы я тебя слышала? Зачем тогда ты рассказывал рассказывал мне об этих прекрасных местах и волнующих воспоминаниях, если не хотел, чтобы я тебя слышала? "
Он снова заметил бархатистую хрипотцу в ее голосе, в нем чувствовалось дремлющее желание ласки, словно их тела, небрежно извиваясь, сплелись в любовном экстазе. Всегда ли ее голос так звучал? А другие слышали эти сексуальные эротические нотки в ее голосе?
"Этот способ общения не пугает тебя?" спросил он.
"Я мечтаю. Я желаю видеть тебя во сне. Ты разделяешь мой ум; я разделяю твой. Я знаю, ты желаешь только одного, чтобы сон мой был без кошмаров."
Было ли это явью? Или, быть может, это были только её мечты? Дарий поднёс её руку к своим тёплым губам. Он улыбался, когда целовал ее ладони. Её рука была вся в синяках после недавних событий. Без задней мысли он прошёлся своим языком по темно-фиолетовой и синей от ушибов руке.
"Спи, малышка. Глубоким сном, и ни о чем не беспокойся." "Позволь твоему телу исцелиться. Доброй ночи, Дарий. И не волнуйся так обо мне. Я как кошка: Я всегда приземляюсь на ноги."
Темпест просыпалась медленно, будто пробиралась на поверхность сквозь слои туманных покровов. Было больно, и, когда она двинулась, каждый мускул запротестовал, но далеко не так, как она ожидала. Она села, настороженно оглядываясь. Ее тело было наполнено ощущениями, кожа – невероятно чувствительна. Ужас нападения припомнился ей как смутный ночной кошмар. Что помнилось ярко и отчетливо – каждая деталь навеки отпечаталась в ее сознании – так это воспоминания о том, как язык Дария ласкал каждый ушиб, уменьшая ее боль и страх, заменяя их чувственным обжигающим удовольствием. Хотелось верить, что одно воспоминание – это просто плохой сон, а второе – романтическая мечта, но Темпест всегда встречала реальность лицом к лицу. Именно так она жила, именно так выживала. При необходимости она могла бы соврать кому-то другому, но себе – никогда. Все, что делал Дарий в ее сновидении, было слишком реально. Она находилась в каком-то подобии транса, полусне. И они разговаривали друг с другом, используя только их разумы, почти тем же способом, каким она общалась с животными, кроме картинок используя еще и слова. Телепатия.