Родители же в ней души не чаяли, несмотря на все ее детские капризы и юношеские заскоки. А когда она стала взрослеть и умнеть, так вообще считали ее чуть ли не принцессой.
И правда – черты ее лица каким-то неимоверным образом взяли лучшее и от мамы, и от папы. От мамы ей достался маленький, аккуратный, чуть курносый носик и шикарные черные длинные и густые волосы, которые она не любила заплетать, хотя они ей всегда мешались. От папы – маленькие руки и ноги и маленькая, едва заметная горбинка на все том же носу. Худая и длинная изящная шея – снова в маму. Но Аня вечно придиралась к своей внешности, в особенности, к небольшой родинке на левой щеке. Которую я тоже считал милой.
За нашим столом пища не отличалась разнообразием – главным блюдом была окрошка, которую мама сделала с квасом. Ее любили все, и, конечно же, если бы Аня ее не любила, мы бы ее и не сделали. Но мы ведь не ради окрошки пригласили дядю!
Аня села рядом со мной, поправив и разгладив свое итак идеально гладкое белое платье. Ели в полной тишине, разве что звенели ложки и слышалось приглушенное чавканье. Но дядя вдруг перестал есть и, отложив в сторону свою ложку, немного прокашлялся.
– Аня, – начал говорить он, – я очень рад видеть тебя уже совсем взрослой. Дорогая племянница, – он выдержал паузу, подбирая слова, но заметно волновался, и спрятал руки под стол. – Ты мне – словно младшая сестра, хоть у нас и такая большая разница в возрасте. Но это и не важно! Важно то, что мы об этом думаем сами.
– Спасибо, дядя, – снова улыбнулась Аня, – я никогда не забуду твоих слов!
Смущенный ее словами, дядя опустил взгляд на свою недоеденную окрошку. Потом внезапно оживился, словно что-то вспомнив, и стал быстро проговаривать:
– И я принес тебе подарок…
Он неумело подал ей небольшой сверток, и она машинально положила его на стол, и тут же словно о нем забыла. За ней такое водится – порой она машинально делает такие глупые вещи, которые никогда не сделала бы, если бы следила за собой. И потому я аккуратно убрал ее подарок себе в карман, чтобы она его потом тут не оставила. Хоть у нее и была абсолютная память, но невнимательность все ей сильно портила.
Ведь не подарка она ждала, а дядю!
Но дядя продолжил, помрачнев и меняясь в лице:
– Но я хочу сказать еще кое-что. Это касается твоего папы...
И в этот момент отец перестал есть. Его лицо покраснело и стало цветом походить на ручку маминой любимой поварешки, которой она всегда размешивала супы.
– Иван, я должен сказать тебе, что я не сдаюсь в своем решении снова поставить тебя на ноги…
Отец побледнел. Хотел что-то сказать, но не стал. Открыл рот, а потом закрыл. Лицо покрылось испариной. Взгляд был направлен в одну точку, он словно внимательно разглядывал небольшое пятно на скатерти, которое мама не могла отстирать уже несколько лет. Его ложка упала в тарелку и утонула в окрошке, но он не стал ее доставать.
– Поверь мне, я сделаю все возможное... – продолжил говорить дядя, но замолчал, поспешно опустив глаза. Мне показалось, или он словно сказал что-то лишнее?
Из обеих комнат – из кухни и из спальни родителей – послышались громкие шаги нескольких пар ног. Оглянулся – вокруг нас уже стояло три человека в военной форме и в масках. Как минимум двое из них держали в руках огнестрельное оружие.
Я машинально вздрогнул, но не рискнул встать со стула. Впрочем, в этот миг никто из нас не был настолько глуп, чтобы делать столь резкие движения. Не удивительно – никто не был готов сегодня к бездумной смерти, ведь эти люди действительно внушали страх! Казалось: почеши свой нос, и они воспримут это как акт агрессии. Так что мы все сидели не шелохнувшись.
Один солдат локтем случайно толкнул горшок с маминым алоэ, который стоял себе мирно на тумбочке. Бедное растение упало на пол, и один из похитителей бесцеремонно на него наступил полной стопой. Один из наших «гостей» спросил у других:
– Это они?
Второй кивнул, посмотрев на свою ладонь:
– Точно они.
Мы с Аней почти не дышали. Абсолютно все солдаты смотрели на нас с ней, а родителей и дяди в комнате словно для них и не существовало.
Один из них достал рацию и тут же выронил, попытавшись в полете перехватить ее, но у него не получилось, она только отскочила еще дальше и упала на пол. Другой подобрал ее и, нажав на кнопку, сказал, приблизив ко рту:
– Объекты на месте. Выводим.
Послышались треск и щелчки, а потом по рации что-то ответили, но я не расслышал, что. Кажется, что-то про машину.
– Не пытайтесь сопротивляться, – твердил третий и хлопал по пистолету в кобуре, показывая нам, что они с нами не шутят нисколько.
– Что тут происходит?! – воскликнул наконец отец, но его все еще не замечали.