А я вовсю его разглядывал. Он, как мне показалось, выглядел действительно очень молодо. Слишком молодо, чтобы командовать такой группой. Выглядел он опрятно, ни пятнышка на его форме я не нашел. Только волосы у него были порядком взлохмачены. В его взгляде я увидел какую-то небрежность и властность. Работать с ним я совсем не хотел – он не внушал мне доверия. И что это еще за работа такая? Зачем надо было нас похищать?..
– Так это имя? – спросил я, но руку не пожал.
Командир усмехнулся и убрал руку.
– И с чего вы решили, что мы будем работать с вами? – задал я еще один вопрос.
Командир чуть помолчал, потом наклонился ко мне и сказал тихо:
– Потому что придется.
Он опять помолчал.
– Да, и привыкайте к шуму вертолета – лететь вы будете долго! Проектор, следи за ними, только не перестарайся, как твой товарищ.
– Так точно, Командир! – громко отозвался «Проектор». Глупое имя.
– Чудно! Здорово! – Командир отстегнулся, встал и скинул лестницу. – Еще увидимся, новобранцы, – добавил он громко и стал слезать вниз.
Когда Командира рядом уже не было, Проектор тоже отстегнулся, посмотрел вниз и поднял лестницу обратно. Сделав это, он, довольный, уселся на место, где сидел прежде. Выглядел он тоже глупо: отрешенный взгляд, неизменное выражение лица, излучающее полускрытое счастье, небольшой шрам на брови, похожий на полуовал. Двигался он чересчур уверенно, раскованно, словно был уверен, что творит добро чистой воды.
Я снова удивился, но на этот раз тому, как молодо выглядел Проектор.
– Как твоя нога? – спросила Анюта, подняв голову и сочувственно посмотрев на мою окровавленную штанину.
Я поймал себя на мысли, что сейчас уже почти забыл о своем ранении, так как у меня все быстро заживало и залечивалось. Я не знаю, почему так происходило, но это было даже приятно. Неприятно только то, что появлялась такая необходимость: залечивать раны.
– Зажила, – успокоил я сестру и обратился к нашему новому знакомому:
– Почему тебя зовут Проектор?
Он посмотрел на меня со своей искусственной улыбкой, но ничего не сказал.
– Может, ты лучше нас отпустишь? – спросила Аня. – Наверняка ты тут не по доброй воле. Тебе же это не нужно?
Опять молчание в ответ, только теперь он смотрел на Аню. Мне надоело разговаривать с нашим молчаливым приятелем, и я тоже начал молчать, только презрительно хмыкнул, не удержавшись. И теперь Проектор смотрел на меня.
Но Аня, разговаривая с ним, словно не замечала, что с нами тут сидело еще два человека. Даже если нас чудом и отпустил бы Проектор, отпустили бы они? Честно - вряд ли. Вспоминаю, с какой целеустремленностью они волокли нас в ту злосчастную машину…
Все, кто были тут, выглядели решительно. У одного на лице красовался фонарь под глазом и едва кровоточащий подбородок – следы ярости Командира. Судя по всему, это его обвинили в том, что тот не закрыл нашу дверь. По ним нельзя было сказать, что они злодеи. Я не чувствовал в них ни злобы, ни ненависти. Ничего негативного или даже позитивного. В их взгляде не отражалось ничего, кроме полускрытого счастья. Они казались мне нереальными.
Летели мы действительно долго. Самое неприятное было то, что все это время Проектор постоянно на нас смотрел. Я считал секунды, постоянно сбивался со счета. Пристальный взгляд Проектора сильно меня отвлекал. И почему он смотрел именно на меня?!
Снизу был только лес. По всей видимости, наш транспорт избегал пересечений с трассами и населенными пунктами. Иногда вилял, летел то влево, то вправо, но чаще всего прямо.
В нашем транспорте не было ничего интересного – никаких особенных предметов я не заметил. С моего ракурса даже не было видно того, кто управляет этим средством передвижения. В кабину можно было забраться, судя по всему, только с наружной стороны. А с наружной стороны несколько сотен метров до земли.
Нас транспортировали к небольшому зданию, похожему на небольшой сарай. Наша воздушная карета села неподалеку, прямо на поле пшеницы. Аня испуганно на меня посмотрела. А я растерянно посмотрел Проектору в глаза. Мне показалось, что выражение его лица словно немного изменилось, стало более очеловеченным. Лишь на миг… А может мне и вовсе почудилось.
В этот раз нам точно не сбежать. Насколько я помню, это пшеничное поле не маленькое. Пшеница была невысокой, так что спрятаться там невозможно – с воздуха мы будем, как на ладони.
Нас увели внутрь. В сарае был лифт. Сначала мы спустились вниз, после проехались в вагонетке. Нас долго водили по каким-то коридорам. И везде были все те же самые знакомые взгляды полускрытого счастья…