Нас привели в темную комнату и посадили в разные камеры, в которых не было даже коек. Теперь нам ничего не оставалось, как просто ждать, что произойдет дальше.
Камер тут было немного – я насчитал всего четыре. Не знаю, были ли еще вне моего поля зрения – я видел все это сквозь маленькое решетчатое окошко в двери. Из-за отсутствия света я не видел дальше решетки Ани, которая была напротив моей.
Мы были там очень долго. Несколько раз я пытался открыть свою дверь, но без особого энтузиазма. Было бы совсем глупо предполагать, что это можно так просто сделать. Чтобы не тратить лишние силы – а они бы нам понадобились при побеге, если бы он совершился – я сел к стене. Она была холодная до дрожи, но я игнорировал это. Вскоре уже не мог больше держаться и задрожал всем телом, а после вскочил, опасаясь тут заболеть.
Весь здешний кислород был каким-то тяжелым, затхлым. Нетрудно было догадаться, что лазейки наружу нет. По крайней мере, здесь, в этом помещении.
Несколько раз нам приносили еду – какую-то кашу и воду. Просто железные тарелки с ложкой. Две первые миски я даже не тронул, хотя страшно хотел есть.
– Зря не ешь, – один раз, не удержавшись, произнес человек, который нам их приносил. И в темноте мне показалось, что он посмотрел на меня с какой-то жалостью… Но я смахнул это на разыгравшееся воображение. Однако, как оказалось, он действительно о нас хоть немного волновался, потому что спустя короткое время принес мне кофту, а Ане – верхнюю одежду, но я не успел рассмотреть, какую именно. Снова жалостливо посмотрев на Аню, мужчина тяжело вздохнул и ушел.
Я быстро надел на себя этот свитер и все же решился поесть – сказалось долгое отсутствие еды в желудке, холод и пережитый стресс. Кажется, мой разум стал привыкать к моему новому положению. Ни плакать, ни умолять, чтобы нас отпустили, не хотелось. Хотелось просто сбежать. Аня держалась молодцом.
По количеству принесенной еды можно предположить, что прошло дня три-четыре, не меньше. Все это время мы провели в полном молчании. Мы боялись хотя бы заговорить друг с другом. Мои глаза практически привыкли к темноте, я смог даже немного различать цвета и форму объектов, находящихся в помещении.
Большую часть времени мы бесцеремонно проспали.
Но все же однажды к нам зашел человек в белом халате, который по какой-то причине был в весьма хорошем настроении. Он даже что-то припевал да приговаривал.
– Так, посмотрим... – подойдя к нам, он перестал петь, достал небольшой блокнот, включил фонарик и стал читать. – Двое новеньких... Константин! Давно вас ждал!
Он окинул взглядом поверх очков все камеры.
Это был худощавый человек лет сорока-пятидесяти. Рукава его халата явно были слишком коротки для него, но его, похоже, это совсем не заботило. Каждый раз, когда он говорил, его седая козлиная бородка вздрагивала в такт словам.
– Добро пожаловать в семью! – он стал открывать мою камеру. – Ты же будешь умничкой, и не попытаешься сбежать?
Но я бесцеремонно оттолкнул его и побежал к клетке Ани.
– Мне очень жаль! – послышался насмешливый голос сзади.
Я ощутил резкую боль во всем теле. Перед тем, как потерять сознание, я услышал пронзительный крик сестры. Надеюсь, это была не боль. Внутри меня разгорелся гнев, но тут же стих вместе с сознанием.
Когда я очнулся, я был привязан к койке двумя широкими ремнями. Вокруг стояли шкафы с непонятными пробирками, наполненные разноцветным содержимым.
Мне стало по-настоящему жутко. Все мои внутренности похолодели и дыхание пересекло от мысли, что я не могу встать…
Этот худощавый старичок в белом халате копошился сейчас в своих пробирках и веществах, продолжая что-то напевать. Наверное, что-то искал.
– Что вы сделали с ней?! – я вспомнил крик сестры, и меня вновь наполнила ярость.
– С Анной? Ничего. Это тебя, непослушного и опрометчивого юнца, пришлось обездвижить. И неужели это все, что тебя интересует? – спросил он и посмеялся.
И я вспомнил, что я сам сейчас, возможно, в большой опасности!
– Зачем мы вам? – аккуратно полюбопытствовал я, и мой голос в конце фразы дрогнул. Ярость сменил страх за будущее. Точнее, его вероятное отсутствие.
– Вот это правильный вопрос, – сообщил он и отложил бумагу, которую до сих пор держал в левой руке. – Ваши с сестрой способности уникальны. На всей земле можно по пальцам счесть людей, которые имеют абсолютную память. Или быстро исцеляют сами себя, как вы, молодой человек.
– Ну и кто же вы после этого?.. – в моем голосе читался ярко выраженный укор, но я осекся, понимая, что я сейчас в его власти. И кто знает, что он сделает со мной, если разозлится?