Один из огненных подростков явно собрался мне предъявить претензии за вмешательство в их мысленную беседу. Судя по выражению лица и эмоциональному фону, произошедшее его неприятно удивило. Но даже не успел рыжий раскрыть рот, как неожиданный удар в бок заставил его согнуться. При этом бивший его брат явно перепугался: я успел заметить, что его мелькнувший кулак был напитан маревом раскаленного воздуха — чтобы наверняка пресечь возможность неосторожной фразы.
— Наш разговор не предназначался для чужих ушей, а высказанные мнения являются оценочными суждениями, предназначенными лишь для узкого семейного круга, — заговорил вырубивший брата близнец.
Веснушки на его побледневшем от напряжения лице стали видны ярче, глаза еще сильнее полыхнули пламенем — ну да, в удар он вложил неготовую сырую силу, вон брат до сих пор в себя прийти не может, раз за разом открывая рот в попытке вздохнуть.
— Но мы были неаккуратны, и я прошу простить моего брата за вольность в суждениях и определениях, — закончил близнец.
Его брат, кстати, все еще лежал, выпучив глаза, изображая выброшенную на берег рыбу. Да, это тот самый, которому нравится кэтфайт в исполнении сестер, а вырубил его более рассудительный — явно во избежание недоразумений.
Сохраняя невозмутимость, я перешагнул несколько пролетов и оказался совсем близко к напряженному рыжему.
— Принимаю ваши извинения…
— Максим Дорошкевич.
— …Максим. В свою очередь хочу сказать, что я не могу с легкостью читать даже открытые мысли — просто с вашей стороны это было слишком… громко.
Огненно-рыжий Дорошкевич кивнул, отрицая наличие ко мне претензий. Мы — под сиплые вздохи уже пытавшегося подняться брата — пожали друг другу руки, после чего я попрыгал по рядам на свое место. Пришедший в себя близнец — судя по всплеску эмоций, хотел было возмутиться, но отхватил еще одну оплеуху от братца-рыжего, который с помощью применения семейного насилия повел брата прочь от греха подальше.
Произошедшее меня серьезно удивило — не желающий со мной ссориться инициированный маг огня, с ходу принесший извинения… Однако — начинаю себя чувствовать «мальчиком-который-выжил», в буквальном смысле.
Но подумаю об этом позже — на арене уже осталось только трое: Разумовская, Анастасия и целительница. Впрочем, и преподавательница, что-то негромко сказав напоследок, уже покидала площадку.
На песке остались стоять две девушки.
Светловолосая Наталья впервые продемонстрировала интерес к происходящему — обернувшись к Анастасии, она улыбнулась и что-то негромко сказала. На ее идеально красивом лице эта улыбка произвела пугающее впечатление. Это было выражение показательного презрения к противнику, демонстрирующее уверенность в собственном превосходстве.
Анастасия на словесный выпад не ответила, даже не шелохнувшись в ожидании сигнала к началу схватки. Прозвучала негромко сирена, затем — уже сильнее, второй раз, и еще громче — в третий, знаменуя начало поединка.
И… ничего не произошло. Обе дуэлянтки остались на месте, присматриваясь друг к другу. Несмотря на показательное презрение Разумовской к противнице, пренебрежения у нее точно не было — блондинка напряженно застыла, медленно поднимая руки.
Анастасия по-прежнему сохраняла неподвижность, явно не собираясь атаковать. Трибуны затихли в ожидании — кто-то неподалеку от меня попробовал было заговорить, но на него моментально зашикали. Между тем вокруг Разумовской начало формироваться сразу несколько вихрей, напитываясь водой и подхватывая песок арены.
«Да что ты стоишь?!» — едва не крикнул я черноволосой княжне, а потом вдруг понял, почему она не атакует.
Вода и лед. Лед легко превращается в воду, как и наоборот. Защищаться всегда легче, чем нападать, а Анастасия рангом ниже — она ведь совсем недавно прошла инициацию. Скорее всего, ей атаковать первой опасно, а вот направленную в себя стихию воды она может отразить и, возможно, даже использовать. Но ведь все равно это проигрышный путь — дать возможность противнику спокойно готовить атаку, не сбив заклинания. Это лишь способ потянуть время и не проиграть раньше. «О чем она вообще думает?» — переживал я, глядя на песок арены.
Разумовская в этот момент уже полностью вскинула руки и оказалась в окружении трех водяных смерчей, один из которых начал постепенно превращаться в элементаля. Среди лазури его водянистого тела прослеживались грязные плети взвихрившегося с поверхности площадки песка.