— Они начинают, — сказала Рэйвен, схватив свой напиток и допив за один глоток. — Шоу начинается, детка. — Она сжала руку Каллума. — Вот тебе и посвящение, парень, лучшее из лучших.
Конечно же, освещение на главном этаже изменилось, и как лесной пожар распространилась волна возбуждения, тела суетились, пробираясь к сцене. Рэйвен шла впереди, по пути собственнически сжимая руку Кары и улыбаясь нам через плечо, чтобы убедиться, что мы были позади. Вспыхнули прожекторы, осветив свисающие с потолка кандалы. Сцена была пуста, но ненадолго.
Я взяла Каллума под руку, и он крепко прижал меня к себе, ведя вслед за Рэйвен без всяких уговоров. Рэйвен устроила нас на скамейке в тени, откуда был виден весь танцпол. Мы как раз успели, чтобы наблюдать, как появилась Кэт, совершенно голая, если не считать сапог до колен. На ее идеальных бедрах были призрачные синяки, слабые отметины хлыстов на груди. Без сомнения, их отпуск был веселым.
Я прижалась к Каллуму, осмелившись, положила руку ему на бедро. Я улыбнулась про себя, когда он обнял меня за талию, положив твердые пальцы на изгиб моего бедра. Пожалуйста, насладись этим. Пожалуйста, господи.
В помещении воцарилась тишина, пока Кэт готовилась к кандалам, держа запястья высоко в воздухе и делая медленные, глубокие вдохи, не обращая внимание на устремленные на ее тело взгляды переполненного зала. Я схватила Каллума за бедро, когда Маска вышел на сцену. Мужчина в маске двигался целеустремленно, твердыми шагами сокращая расстояние между собой и своей сабой. Кэт вздрогнула, когда он взял ее за запястья, руки безвольно повисли в его хватке, когда он заковал ее в цепи. Во рту у меня пересохло, бедра непроизвольно сжались. Каллум должно быть почувствовал это, дразня мою кожу пальцами и раздвигая бедра, чтобы прижаться ко мне.
Я прижала губы к его уху, и прошептала достаточно громко, чтобы он услышал меня:
— Смотри внимательнее. Может быть, когда-нибудь ты сделаешь это со мной.
Он не ответил, но я уверена, что почувствовала, как у него перехватило дыхание.
Кэт проверила свои путы, опустив свой вес на цепи, чтобы убедиться, что она в безопасности. Конечно, так и было.
— Раздвинь ноги, — приказал Маска. Его голос приобрел свой фирменный нижний рык, густой от похоти. Она сделала, как ей было сказано, без колебаний расставив ноги в стороны, в то время как Маска взял со сцены флоггер. Он взмахнул им в воздухе рядом с ее головой, так близко, что она вздрогнула. Я почувствовала, как Каллум тоже вздрогнул.
— Не переживай, — прошептала я. — Он знает, что делает. Она действительно хочет этого.
Он хмыкнул в ответ.
Маска схватил Кэт за волосы, обернув их для захвата вокруг своих пальцев. Он наклонил ее назад к краю равновесия, пока ее руки натянулись в ограничителях, а бедра напряглись от давления. Она застонала, когда он перекинул флоггер через ее плечо, танцуя хвостами по животу и вверх по груди. Он делал это с искусной точностью, затем отпустил ее волосы достаточно, чтобы обернуть флоггер вокруг ее горла. Я глубоко вздохнула, ерзая на своем месте.
Она не сопротивлялась ему, плавно сливаясь с его телом, когда он прижался к ней.
— Прими это для меня, Кэт, прими все это.
Ее губы приоткрылись, на лице застыло выражение восторга, будто Маска был самим богом. Я знала это чувство. Оно развернулось в моем животе, как цветок, резонируя прямо у меня меж бедер.
— Ты так чертовски красива. — Одной рукой он обхватил вокруг ее шеи флоггер, словно чокер, другой рукой скользнув к груди, выкручивая сосок, пока она не застонала. — Вот так. Пострадай для меня. Покажи мне свою боль.
Его хватка была чертовски жесткой. Ее следующий стон был заглушен стеснением в горле, он вышел хриплым и отчаянным.
— Именно так, хорошая девочка. Давай посмотрим, как сильно ты меня хочешь.
Он не был нежным, раздвигая пальцами ее киску, чтобы показать блестящий клитор толпе. Она была мокрой, ее половые губки напоминали покрытые росой лепестки, влажные и жаждущие. Желающие его.
Мне пришлось заглушить собственный шепот:
— Видишь, как это хорошо для нее?
Я почувствовала, как Каллум кивнул, и мой клитор начало покалывать, он был горячий от нужды.
Маска улыбнулся у щеки Кэт, крепко прижав идеальные губы к ее коже.
— Вот это моя девочка, Кэт, моя красивая, сладкая, идеальная девочка. Я хочу сделать больно твоей хорошей маленькой пизде, Кэт. Ты ведь отдашь мне это, правда?
Она застонала, кивая головой, несмотря на сдавленное горло.
— Я сделаю тебе так больно, Кэт, что вся комната сможет разделить твою прекрасную боль. Я знаю, ты хочешь, чтобы они увидели, как ты хороша для меня.