Вот тогда-то я и поняла его. Действительно поняла. Каллум Джексон не был Маской в действии. Маска был грязен до крайности, но он был продуманным, контролируемым, отполированным до зеркального блеска. Каллум Джексон был диким животным, управляемый грубыми инстинктами, диким стремлением к сексу, поту, крови и вздымающейся, извивающейся, первобытной гребаной плоти. Глаза у него были дикими, волосы растрепаны, мышцы напряжены, как натянутая проволока. Он был диким.
— Ты вернулся за этим, да? — прошептала я. — Ты вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит тебя.
— А это так? — рявкнул он. — Это мое?
Я посмотрела на беспорядок на своей коже.
— А ты как думаешь?
— Не знаю, Соф, ни хрена не знаю. — Я направилась в душ, но он схватил меня за запястье и потянул так сильно, что я врезалась ему в грудь. — Никогда ни в чем не нуждался, ни от кого не зависел. Не так. Я нуждаюсь в этом, Софи. Не могу, черт возьми, потерять это.
— Это гребаное безумие, мы оба чертовски безумны.
— Я могу жить с безумием, — ответил он. — Просто не могу жить один.
Я коснулась его лица, проведя большим пальцем по темным бровям.
— Ты не один, Кал, больше нет.
— Тогда скажи это, — рявкнул он. — Если ты действительно имеешь это в виду, скажи. Только не ври, Софи, если для тебя это не реально, то не притворяйся.
Слова давались легко, чертовски легко.
— Я люблю тебя, Кал. Это достаточно реально для тебя? Это то, что тебе нужно было услышать?
Он зарылся лицом в мои волосы, обнимая крепче, чем я когда-либо чувствовала.
Я была достаточно счастлива, чтобы не обращать внимания на страх в животе, достаточно счастлива, чтобы выкинуть здравый смысл из поля зрения.
Я стала еще счастливее, когда мы услышали грохот мусорного ведра на кухне, и ночь вернулась в нормальное русло.
Глава 13
Каллум
— Пора, парень. — Рэйвен улыбалась, но мне пришлось стараться, чтобы улыбнуться в ответ.
Я работал весь день, пытаясь подготовить картины для дилера. Ничто из того, что я делал, не выглядело правильным. Они все были дерьмом.
— Не готово.
— Они готовы, — сказала она. — Поверь мне, малыш.
— Они ему, блядь, не понравятся, — огрызнулся я. — Они полное гребаное дерьмо.
Она оттолкнула мои руки от красок, будто я был маленьким ребенком в детском саду. Но я не возражал против нее, не возражал против всего, что она, черт возьми, делала.
— Нервничать нормально. Лучшие художники всегда такие.
Она начала приводить в порядок мои холсты, выстраивая их для транспортировки. Я сдался, позволив ей взять то, что хотела. Теперь уже слишком поздно нервничать.
— Софи не будет?
— Весь день на совещаниях.
— Нет покоя грешникам, да? — Я вздрогнул, когда она открыла последний холст, сердце колотилось, как чертов товарняк. — О, малыш.
Ее глаза были широко распахнуты и блестели, как на картине.
— Нарисовал для тебя. Для твоей девушки, — проворчал я.
Это была моя самая любимая картина с Рэйвен. Она выглядела точно так же, как тогда, когда я встретил ее — глаза такие блестящие, а кожа такая живая. Я нарисовал ее с черной сигаретой, намеком на улыбку, когда она выдыхала дым в ночное небо. Я не ожидал, что она обнимет меня за шею, что ее теплые губы коснутся моей щеки. Она ощущалась хорошо рядом со мной, с ее странными волосами, странной одеждой и странным запахом. Не такая цепкая, как Вик, просто милая.
— Мне нравится, — выдохнула она. — Я действительно люблю ее, парень. Спасибо.
Я пожал плечами, когда она отпустила меня.
— Ничего особенного.
— Как скажешь, малыш. — Такси остановилось прямо перед гаражом. — Это за мной, прямо в штаб-квартиру дилера. Уверен, что не хочешь поехать?
Я покачал головой.
— Не-а, доверяю тебе.
— А теперь не ленись мне тут. Нам понадобятся новые экспонаты для выставки.
Стук сердца перешел на новую передачу.
— Какой выставки?
Она улыбнулась так чертовски ярко.
— Самая большая гребаная выставка в Лондоне, которая пройдет еще до Рождества, малыш. В галерее экспозиция рядом с большими мальчиками, лучшими на рынке. Современное искусство, урбанистическое тоже и немного модерна. Ты будешь там, Кал, помяни мое слово. Джек кирпичами срать будет, когда увидит все это.