— Не шути, — сказал я. — Это совсем не смешно.
Ее красные губы скривились в злобной усмешке.
— Я никогда, блядь, не шучу насчет искусства, парень, и никогда, блядь, не шучу с тобой.
— Прости. — Я запустил руки в волосы, расхаживая. — Просто не знаю, что и думать.
— В это сложно сразу поверить.
— Ага. Много всего на уме.
Я ждал несколько недель, но все равно было тяжело, когда вопрос поднялся.
— Ты ведь рассказал Софи, не так ли? О Стоуни? — Я не ответил, просто уставился себе под ноги, чтобы не видеть ее лица. — Черт побери, парень. Я сказала тебе, что буду держать рот на замке, но ты должен, черт возьми, рассказать ей. Она может помочь, для нее это не деньги, Кал, не с такими родителями, как у нее.
— Мне не нужны ее деньги.
— Ага, ну, а мы не хотим твоей чертовой смерти. Она слетит с катушек, когда узнает, что ты ей ничего не сказал, а я буду следующей на очереди.
— Я разберусь с этим.
— Тебе лучше сделать это, малыш, или я, блядь, расскажу ей сама.
Я догадался, что она и на этот счет не шутила.
Софи
Я все утро была на дерьмовых совещаниях, мне не терпелось уйти и убедиться, что великая коллекция произведений искусства уехала без происшествий. Последние несколько дней Кал был погружен в мрачные размышления, нервы были на пределе. Он, конечно, не сказал бы этого, просто пожал бы плечами, как ни в чем не бывало.
Мой телефон запищал, когда я вышла из метро, и я пошарила в сумке в поисках трубки, ожидая гневного сообщения от Бекс. Реальность оказалась еще хуже. Гораздо, блядь, хуже.
Моя сестра была записана в телефоне полным именем. Александра Джульетта Эллисон Хардинг. Какого хрена ей надо?
Сообщение было предельно ясным.
Четыре пропущенных воскресенья и письмо с жалобой на тебя. Так, так. Папа сходит с ума. Будь дома в семь, я приеду.
Я тут же ответила.
Письмо с жалобой?! Не очень удобно сегодня. Занята, извини.
У нас будет стейк — любимое блюдо Каллума. Стейк и секс, и возможно еще больше секса на гарнир. Мой телефон снова запищал, прежде чем я успела его выключить.
Не обсуждается. Назовем это официальным визитом арендодателя. Лучше я, чем папа, поверь мне.
Кровь застыла в жилах. Реальность оказалась так близко, что я остановилась там, где стояла, голова шла кругом. Я представила свою квартиру: диван со следами от собачьих когтей, рваные подушки, изодранные дверные панели. Собачьи миски, повсюду шерсть, жалкие пожитки Каллума на комоде. Блядь. Блядское дерьмо.
Давай в восемь, ладно?
Я скрестила свои гребаные пальцы.
Семь тридцать. Я буду без опоздания.
И это было лучшее, что я могла получить.
В гараже остался только один холст. Незавершенная работа Каллума представляла собой городской пейзаж. В нижний части изображения лежал умирающий человек, а вокруг него толпились люди, делая селфи и мило улыбаясь в камеру.
— Ощущается именно так, — сказал он. — Во всяком случае, вокруг Ист-Вейл.
Он задумчиво сидел на табурете, опустив глаза.
— Это будет великолепно, — улыбнулась я. — Лучше, чем великолепно. Бекс говорит, что дилер действительно высоко оценивает твою работу. Он будет в восторге от этой картины.
— Может быть.
— Тут нет места «может быть», Каллум Джексон. — Я сжала его мускулистые плечи сзади. — Ты звезда.
— Не очень-то похоже на это. — Он взял меня за руки и потянул вперед, пока я не прижалась к его спине. Я обняла руками его грудь, вдыхая его аромат. — Просто хочу пойти домой. — Домой. Он назвал мою квартиру домом. — Нужно поговорить и нужно потрахаться. Нужно быть там, где ты.
— Поговорить? О чем? — От его тона волосы на затылке встали дыбом.
— Просто происходит кое-какое дерьмо. Мы поговорим об этом позже, ладно?
Я вздохнула, но это никак не успокоило мои нервы. Терять уже нечего.
— По поводу позже, — начала я, — кое-что произошло.
Он развернулся на стуле, направляя свою руку к теплу моей промежности.
— Кое-что действительно происходит. Не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя.
— Я серьезно, — простонала я. — Придется пропустить этот вечер. Извини.
Он выглядел ошеломленным.