— Господи, Кейси, откуда, черт возьми, ты взяла его, а? У Вики тут нет мусорного ведра.
И вот тогда я все понял.
Я подошел к воротам как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джонс исчез за углом в дальнем конце улицы.
Я вылетел как пуля, яростно пытаясь его догнать, и был уже на полпути вверх по улице, но у меня не было шанса, потому что я услышал крик Вики:
— О боже, Каллум, ты должен вернуться прямо сейчас! У Кейси чертов припадок!
Софи
Мой телефон засветился у меня в руке. Невероятно.
Каллум.
Не может, черт возьми, быть. Мое сердце с трудом верило в это.
— Кал? — прохрипела я. — Это ты?
Его дыхание было прерывистым, сумасшедшим, будто он взбирался на гребаную гору.
— Помоги мне. Пожалуйста, Софи, ты должна, черт возьми, помочь мне.
Звонок оборвался, и мои пальцы заскользили по клавиатуре, когда я пыталась перезвонить ему.
Он снял трубку после первого же гудка.
— Что случилось?! — просила я. — Господи, Кал, в чем дело? Ты ранен?
Из его горла вырвалось болезненное рычание.
— Не я. Кейси. Этот ушлепок Джонс дал ей что-то. Ее трясет, ее тошнит, и она плачет. Ей чертовски плохо, Соф, очень плохо.
У меня кровь застыла в жилах.
— Где ты? Где она?
— Иду по Кингс-роуд, к ветеринару. Иду так быстро, как только могу, но я несу ее, не могу добраться туда быстрее.
— Вызови такси! — взвизгнула я.
— У меня нет денег. Ничего нет, Соф. Пожалуйста, приезжай. Пожалуйста.
— Просто возьми такси, Каллум, пожалуйста, ради бога! Я заплачу им, когда доберусь туда!
Я никогда не двигалась так чертовски быстро.
Мое такси прибыло как раз в тот момент, когда Каллум вытаскивал Кейси из своего. Ее ноги затекли, подергивались от напряжения, голова была откинута, глаза мерцали. Она плакала и задыхалась одновременно — ужасный звук, который будто ударил меня прямо в живот. Все было намного хуже, чем я себе представляла, и мои глаза мгновенно наполнились слезами, когда он тащил ее. Он ворвался в клинику, его мускулы были напряжены, и я в ужасе уставилась на лица ветеринаров. То, как они посмотрели на Кейси, а затем друг на друга, говорило о многом.
Они провели нас в смотровую, и Каллум положил ее на стол, поглаживая по голове и все время разговаривая с ней.
— Что произошло? — воскликнула я. — Что он ей дал?
Он вытащил из кармана прогорклый кусок мяса, и они поспешили в лабораторию.
Ветеринар посветил ей в глаза и открыл ее рот.
— Гиперестезия, рвота, учащенное сердцебиение. — Он сосредоточился на Каллуме. — Какие симптомы были, когда вы ее нашли?
— Тяжелое дыхание… она плакала… ее рвало.
Ветеринар протянул руки.
— Она стояла, как козлы для пилки дров? Вот так?
Калулм кивнул.
— Потом начала вся дергаться.
— Нам нужно промыть ей желудок, попытаться удалить оставшийся токсин. Пожалуйста, подождите снаружи.
Страх в глазах Каллума разбил мне сердце. Его голос был таким нервным, таким непохожим на него.
— Помогите ей, пожалуйста. Пожалуйста, сделайте так, чтобы она снова была в порядке.
— Мы сделаем все, что в наших силах.
Я взяла его за руку и осторожно потянула.
— Пойдем, Каллум. Пусть работают. Она в лучших руках.
Он задержался ровно настолько, чтобы приблизиться к Кейси.
— Ты должна поправиться, хорошо? Эти милые люди позаботятся о тебе. Люблю тебя, Кейс, так сильно.
Глаза дикаря были мокрыми от слез, когда он поднялся, но больше не задерживался.
Каллум рухнул в углу, как только ветеринар скрылся из виду.
— Я убью его, черт возьми, — прорычал он. — Как только с ней все будет в порядке. Собираюсь вырезать его гребаное сердце.
— Нет, — сказала я. — Он хочет сражения. Не играй ему на руку. Ты лучше, чем это.
— Не чувствую этого, черт возьми.
— Кейси бы не хотела этого, — проговорила я. — Она хотела бы, чтобы ты подумал о своем искусстве, о том, как не попасть в тюрьму, о том, как сильно я хочу, чтобы ты пошел домой со мной. Мы нужны ей, мы оба. Теперь мы — ее дом, Кал. — Я прижимаюсь щекой к его спине, промочив его толстовку слезами. — Пожалуйста, не отталкивай меня.
— Я не собираюсь снова быть вместе ради Кейс, — ответил он.
Мое сердце упало, боль накапливалась поверх боли.
Я онемела, когда он потянулся к моей руке, едва осознавая, что он держит меня, пока он не произнес эти слова:
— Я сделаю это ради себя.
Мы просидели так, как мне показалось, несколько часов. Ожидание, надежда, молитва. Мы вздрагивали каждый раз, когда слышали шаги, но они только предлагали кофе. Я думала, что мне удалось успокоиться, как образ ее больших карих глаз снова ударил меня. Каллум был спокоен в своем горе, заперт внутри себя, лишь изредка вспыхивая, но для меня это было дико.