Слова фельдшера, медленно и беспощадно открывающие правду, отдавались гулким эхом в голове. Значит, это была не случайность, не ошибка, не мимолётная тьма, с которой можно было столкнуться и забыть. Нас целенаправленно травили, разрушали изнутри, вводя в этот кошмарный обряд, словно в какую-то ловушку, в которой каждый шаг только глубже затягивал в болото.
— Нас обоих… — прошептала я, не в силах полностью принять услышанное. — Но зачем? Зачем им это было нужно?
— Там, девочка, такая смесь была…. Она вроде как волю вашу ломала. Вы более восприимчивы к словам и чувствам становились. Понимаешь. Более податливы, более послушны, более внушаемы.
Эти слова погружали меня в новый уровень ужаса. Нам подмешивали что-то, что размывало наши собственные мысли, ломало волю, заставляло быть чужими марионетками. Странные вспышки ярости, необъяснимые эмоции, порывы, от которых я раньше с трудом сдерживалась — теперь всё это обретало зловещий смысл. Они подтачивали нас изнутри, заставляя чувствовать и думать так, как было нужно им.
— А Наталья…. Наталья как?
— Ну ей можно сказать повезло. Отделалась сильными ушибами, хоть били ее беспощадно. Да и волки ее не достали, основной удар на себя Дмитрий Иванович взял. Я вам, кстати, вакцину первую от бешенства уже вколол. Завтра вторая пойдет. Всего шесть — неприятно, но переживете. Лучше, чем помереть в муках. Дима, как в себя пришел, так от Натальи и не отходит.
Я устало закрыла глаза, отворачиваясь от окна и солнечных лучей. Действие наркотиков закончилось, а с ними и наши чувства. Слова фельдшера впивались в меня, лишая последней надежды на то, что хоть что-то из произошедшего могло быть настоящим, искренним. Дима… он был там, рядом с Натальей, а я… Я была здесь, лежала в этом светлом, равнодушном к моим чувствам свете, и всё, что я ощущала, это была пустота. Ощущение, что всё, чем я жила, всё, во что верила, оказалось лишь призраком, созданным искусственно, на фоне тех древних, извращённых обрядов.
Мои чувства к Диме…. Они были настоящими. Пусть и подпитываемыми наркотой. А вот его ко мне….. всего лишь иллюзией. Интересом, который ловко воспламенили химические вещества и травы.
Захотелось завыть на солнце вместо луны.
— И дом у Андрея Николаевича они сожгли, — услышала я от фельдшера.
— Что? — развернулась так резко, что голову пронзила острая боль.
— Сожгли, — повторил фельдшер, окинув меня внимательным взглядом. — Дом Андрея Николаевича дотла сгорел. Пожар позапрошлым вечером, во время праздника начался, причину пока не выяснили, но к утру там от дома одни угли остались.
Эта новость словно вырвала меня из застывшей, тоскливой апатии, холодными пальцами сжав моё сердце. Дом Андрея, такой красивый, такой уютный, такой…. Родной. Уничтожен. Полностью.
— Ладно хоть он сам в это время в Перми был, видать понял, что твориться дичь какая-то. Он, Айна на трех вертолетах сюда прилетел. И люди из района приехали вас в лесу искать. Переполох был….
— Он… где сейчас?
— Где? На пепелище, развалы разбирает. В село заезжал пару раз. О тебе постоянно спрашивал, — улыбнулся Николай. — Но сюда не приходит. Они с Димой как друг друга видят, так сразу об убийстве задумываются. Оба. У Андрея шансы выше, если что.
— Ясно… — прошептала я, ощущая, как комок в горле мешает говорить.
Николай внимательно посмотрел на меня и, вздохнув, сказал:
— Ты не взваливай всё это на себя, девочка. То, что случилось, не от тебя зависит, да и не решить тебе всего одной. Отдыхай пока, а если что-то надо будет, скажи — разберёмся.
— Я… домой хочу, — прошептала слабо, едва слышно, и сама толком не понимая, о каком месте говорю: о своей избушке здесь, о оставленной квартире в Перми или о доме тетки Маши в Кудымкаре.
— Куда тебе? — фыркнул Николай, — едва глаза открыла. В твоей хибаре даже воды нет. Не выдумывай, Айна, никто тебя пока отсюда не отпустит.
Как ему было объяснить, что находится в этом доме для меня было подобно маленькому, медленному самоубийству? Даже запахи этого дома, Димы, вызывали боль и отвращение. Не только в ритуале было дело. Никому, никогда я не расскажу то, что произошло между нами на том ритуальном камне, но боль внизу живота сохранялась даже сейчас. По уму, неплохо было бы, чтоб меня осмотрел врач, но…. я действительно никогда и никому не собиралась говорить об этом. Эта тайна умрет со мной.
— Айна…. Не глупи…. — мужчина задел меня за руку, потрепал по отечески. — Несколько дней и ты восстановишься. Дима и Наталья тоже здесь — у нас в ФАПе нет места, а везти вас в больницу… это лишние разговоры. Сама понимаешь….