Шаги на лестнице были уверенными и размеренными, и с каждым их звуком напряжение внутри меня нарастало. Когда дверь открылась, в комнату вошёл высокий мужчина — тот самый, кого я, должно быть, слышала раньше. Он был красивым, с поразительными, яркими зелёными глазами, которые мгновенно притягивали взгляд. Его смуглое лицо, будто выточенное из камня, подчёркивал высокий лоб и светло-русые волосы, слегка растрёпанные, словно он недавно проснулся или просто не придавал этому значения. Он выглядел лет на сорок, и его уверенная осанка говорила о силе, внутренней и физической.
Мужчина задержал взгляд на мне, и его глаза, хоть и были яркими и живыми, не выражали ни удивления, ни смущения. Он выглядел так, словно точно знал, кто я и почему нахожусь в его доме, будто моё присутствие здесь было ожидаемым.
— Проснулась, — тихо сказал он, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. В его голосе не было ни враждебности, ни ласки, скорее констатация факта. Он остановился у края кровати, пристально глядя на меня, словно оценивал моё состояние.
Когда мужчина заговорил, я поняла, что этот голос уже слышала раньше. Это был тот самый глубокий и спокойный голос, который звучал там, на дороге, когда он нашёл меня. И потом, здесь, в доме, ночью, именно этот голос вытаскивал меня из тех кошмаров, в которых я тонула, успокаивал, обволакивал заботой, когда моё сознание соскальзывало в тёмные, тревожные сны.
— Как себя чувствуешь?
— Пожеванной и выплюнутой.
— Ну это еще нормально. Было бы хуже, если б была переваренной, — улыбнулся он. Улыбка была красивой. — У тебя сильный ушиб головы, пришлось наложить швы, постарайся пока голову не трогать.
— Вы врач? — я остановила руку на пол пути к голове.
— Ага. Ветеринар. По образованию, — ухмыльнулся он.
Я невольно рассмеялась, хоть смех и вызвал лёгкую боль в голове. В принципе, действительно, какая разница, кого латать — корову или человека. Его юмор, как ни странно, сбил напряжение, и я впервые за долгое время почувствовала нечто, напоминающее спокойствие.
— Как зовут тебя, аддзӧмыд* (находка)? Имя помнишь? — спросил он, наклонив голову набок и слегка прищурив свои ярко-зелёные глаза. В его вопросе чувствовалась забота, но вместе с тем — лёгкая проверка, как будто он хотел убедиться, что со мной действительно всё в порядке.
— Айна, — сказала я, чуть поморщившись от легкой, но не критичной боли. — Айна Чудакова.
Моя память не подвела меня — я действительно помнила всё. Имя, кто я, даже события, которые привели меня к этой разбитой дороге — всё это было со мной.
— Я — Дмитрий Хворостов, — представился он, присаживаясь на край кровати, но держась на расстоянии, как будто не хотел нарушать моё личное пространство. В его движениях чувствовалась осторожность, как будто он привык уважать чужие границы. — Ты в моём доме и… в моём селе.
— В вашем селе? В каком смысле? Это Бобки? — переспросила я, пытаясь прояснить странное заявление.
— Да, это Бобки, — подтвердил он, чуть кивая головой. — В том смысле, что я глава этого сельского поселения.
— Глава поселения? — повторила я.
— Хочешь лекцию о принципах местного самоуправления? — в его голосе прозвучала легкая насмешка, будто он наслаждался моим замешательством.
— А? Нет, не надо… — поморщилась я.
Дмитрий усмехнулся и, глядя на меня, спокойно объяснил:
— Айна, у нас тут не просто маленькая деревня. Моё поселение включает почти 1500 квадратных километров — в основном леса, конечно, но есть несколько деревень и ещё одно довольно большое село.
Его слова поразили меня. Я ожидала увидеть одно захолустье, а не управляемую территорию такого масштаба. Это объясняло многое: и его уверенность, и то, как он говорил о своём статусе. В его положении была власть, а вместе с ней и скрытая ответственность. Этот человек был явно не просто сельским жителем, он был чем-то вроде «хозяина» этого края.
— Значит, ты… управляешь всем этим? — я попыталась осмыслить услышанное.
— Да, — ответил он с тем же спокойствием, — приходится. Местные люди привыкли к изоляции, и леса тут непростые. А ты…. Судя по фамилии, тоже из наших будешь?
— Родом из Кудымкара, — кивнула я. — Но уже очень давно там не живу. А мать…. Судя по всему действительно отсюда была…. — головная боль стала сильнее.
Дмитрий нахмурился, его взгляд быстро переместился на моё лицо. Он, не задумываясь, по-хозяйски коснулся моего лба, проверяя температуру или просто оценивая моё состояние. От его неожиданного прикосновения я рефлекторно дёрнулась, отстраняясь, но это только вызвало у него короткий смешок.