Но оставалась еще куча нерешенных проблем и главная из них — мои отношения с Андреем. Я знала, что он любит меня, но ни на чем настаивать не будет. А я… я как та собака на сене: от одной мысли, что его не будет рядом в дрожь бросало, но и отчаянной страсти к нему я не испытывала. Его прикосновения были приятны, не вызывали никакого отторжения, напротив, когда он отпустил меня из рук — я испытала нечто, похожее на разочарование. И даже сейчас, слыша голоса братьев с улицы, на душе у меня становилось тепло и уютно, а мысль, что мы покинем это место уже совсем скоро, грела теплее пледа.
Хлопнула входная дверь.
— Что там? — не оборачиваясь, спросила я.
— Не гуд. — ответил Андрей. — Убираем все. Похоже и там тебя травили. Вода пахнет…. Судя по всему. Первый раз ты угорела… а вот потом… Айна, — он подошел сзади и развернул к себе. — Поедем ка отсюда завтра. Не хочу, чтобы ты здесь была.
Я подняла на него голову.
— Ты мне все расскажешь?
— Да. Но не здесь. Давай уедем. Баринов тебя не тронет. Не позволю.
Я невольно улыбнулась его решительности.
— Спасибо, — нерешительно, словно не очень понимая, что делаю, задела его за небритую щеку. — Я знаю. Ты всегда защищаешь меня, верно? Андрей, я…. прости меня!
Его глаза светились теплом, говоря лучше, чем любые слова. Он не шевелился, позволяя мне гладить шершавую от бороды щеку.
— Колючий….
— Побриться? — его голос прозвучал неожиданно мягко и просто, с какой-то детской непосредственностью.
— Нет, не надо…. — я снова улыбнулась. — Я привыкла к тебе такому….
— А мне…. Мне не хватает твоих волос, — признался он снова, задевая голову, чуть поглаживая пальцами, как бы привыкал к их новому виду, словно прощаясь с длинными локонами.
— Я психанула, — пробормотала я, глядя куда-то в сторону, пытаясь спрятать лёгкий румянец. — Я девочка, мне можно. Иногда.
Он чуть наклонился и поцеловал меня в лоб. Замер, не отрывая губ, ожидая моей реакции, оставляя ощущение чего-то родного, тёплого и нерушимого.
— Зараза! Ох…. Пардон… — Алексей влетел в дома и тут же дернулся, понимая, что влез не вовремя.
Андрей медленно отстранился, не убирая рук сразу, словно давая мне ещё немного времени почувствовать себя рядом, и только затем отпустил.
— Ты вовремя, как всегда. Я уже сказал, что уезжаем завтра.
— Андрей, я собрал образцы воды и….
— Позже, — жестко перебил брата Андрей, тревожно глянув на меня.
— Андрей? Что такое?
— Айна…..
— Не надо от меня ничего скрывать. Пожалуйста.
— Айна….
— Андрей, — я поднялась на цыпочки и слегка задела губами его щеку, — я справлюсь. Вы рядом, и мне не страшно. Я зря не пошла с вами в баню — нельзя бегать от этого дерьма постоянно. Что там? Леш?
— Вода…. В нее явно добавлено что-то. Пахнет приятно…. Но…. и под пологом, нашел кусочки какой-то дряни. От тепла они испарялись и отравляли воздух. Я немного поджег… ой, е! — его даже передернуло.
— Вот дебил! — выдохнул Андрей. — Лех, мозг тебе зачем дан?
— Айна…. — Алексей бросил быстрый взгляд на брата, но тот махнул рукой, — это не все. Мы там…. кукол обнаружили. Две штуки…. Явно ритуальные. Я их уже упаковал — Маханошиной покажем. В общем, реально, ребят, завтра уезжаем — сколько здесь еще подарочков, в том числе и в доме — никто не скажет.
Я только с горечью качала головой, с ужасом думая сколько наркотиков принял мой организм за эти недели. Они были в еде, которую я ела, в воде которую пила и которой мылась, в воздухе, которым дышала…. Каждый мой шаг здесь жестко контролировался злой волей спятивших фанатиков. Мои видения, мои недомогания — все это было вызвано веществами, которыми меня травили не один день.
Андрей, заметив моё состояние, шагнул ко мне ближе и сжал мои плечи, словно возвращая к реальности, к настоящему моменту.
Ночью я боялась закрыть глаза — не хотела кричать от очередного кошмара и разбудить братьев, спящих в своих спальных мешках в большой комнате. Тихо возились в ногах котята, то попискивая, то покусывая мои ноги — не больно, скорее щекотно. Когда начинали совсем уж сильно беситься — мама-кошка, которой я так имя и не дала, чуть прикусывала им загривки, успокаивая и вылизывая. Обжорочка устроилась в спальном мешке Андрея, вернувшись под крыло хозяина. А Леша, посетовав, что ему компании не досталось, отвернулся и моментально уснул.
Андрей не спал долго — я это чувствовала по его ровному, но чуть напряжённому дыханию. Иногда он поглаживал кошку, его ладонь двигалась осторожно, не нарушая сон вокруг. Я знала, что он тоже прислушивается к каждому звуку за окном, точно так же, как и я. Это молчаливое единство между нами было ободряющим, как негромкий, несказанный разговор.