Внезапно мне стало нехорошо: подкатило странное, неожиданное чувство тошноты. Я поспешно поставила чашку на стол, в неловкости пролив несколько капель на деревянную поверхность стола, и почти выбежала из кухни под удивлённый взгляд мужа. Андрей замер с ложкой в руках, его выражение лица отражало одновременно беспокойство и недоумение.
— Айка? Всё в порядке? — спросил он мягко, когда я через несколько минут вернулась обратно, пытаясь выглядеть невозмутимой. Его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнула тень тревоги.
— Да… Видимо, чем-то всё-таки отравилась, — попыталась улыбнуться я, вытирая со лба пот, внезапно выступивший холодной испариной. — Или просто организм ещё не привык к здешней воде…
Я тяжело опустилась на стул напротив мужа, ощущая, как неприятное чувство постепенно уходит. Андрей отложил ложку и внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Прилетели в Австрию мы в середине января. Уже через несколько дней я официально сменила фамилию, зайдя в одно из административных зданий, где мне между делом стало известно, что у Андрея и его брата давно есть австрийское гражданство. В тот момент это показалось мне неожиданным, но объяснимым: Андрей всегда обладал той самой лёгкой загадочностью, к которой я привыкла за время нашей дружбы, а теперь и супружеской жизни.
Наша свадьба прошла так, как я и мечтала — только самые родные и близкие люди: Леша с семьей и мой бывший главред, специально для этого взявший отпуск.
Наш новый дом в небольшой альпийской деревушке оказался настоящим воплощением уюта. Двухэтажное шале с резными балконами и скрипучими деревянными лестницами напоминало мне наш первый дом, где я когда-то впервые ощутила себя по-настоящему счастливой. Интерьер был пронизан той самой атмосферой непринуждённого комфорта: мягкие пледы, запах свежей хвои и потрескивающий камин создавали ощущение полного умиротворения. Здесь, среди высоких заснеженных гор, я чувствовала себя одновременно в безопасности и в предвкушении чего-то нового.
— Ура. ру открой, — посоветовал мне муж, продолжая задумчиво поглядывать на меня.
— Что такое? — я подвинула к себе свой ноутбук и раскрыла новостной портал.
«Смерть во время пленарки! Сгорел на работе»
Первое что мне бросилось в глаза. И фотография Баринова крупным планом. По спине пробежали холодные мурашки.
Я быстро пробежала глазами текст статьи. Сердце то и дело пропускало удары.
— Вот это поворот! — хмыкнула я, вскинув брови и взглянув на Андрея, который внимательно следил за моей реакцией. Он не казался удивленным, скорее был удовлетворенным.
Статья описывала подробности инцидента: Баринову внезапно стало плохо прямо на заседании Законодательного Собрания. На глазах у десятков свидетелей он осел в кресле, хватаясь за грудь, а прибывшие медики лишь развели руками, не в силах помочь. Оторвавшийся тромб оборвал его жизнь слишком быстро, чтобы кто-то успел вмешаться.
Дальнейший текст подробно описывал его деятельность на должности депутата и на посту генерального директора ЦБК, упоминалось и то, что последние два месяца у процветавшего ранее предприятия внезапно начались проблемы, налоговые проверки и отток инвестиций. Говорилось в статье и о том, что по слухам Бариновым были сильно недовольны его партнеры в силовых ведомствах, и даже поддержка тестя не уберегла его от проблем.
— Оторвавшийся тромб, сердечная недостаточность, падение сахара…. — ухмыльнулась я, поднимая глаза на мужа.
— Хорошо хоть не лучевая болезнь, — в тон мне отозвался он. — Доигрался, голубь.
Я на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Я убила этого человека, знала это и не чувствовала ничего, кроме облегчения. Отправляя информацию о его финансовых махинациях его партнерам и силовикам, я подписала ему смертный приговор. В моей памяти всплыл сломанный, потухший взгляд Арины, которую Баринов выкинул за ненадобностью, растоптав перед этим. Я вспомнила себя, бегущую на край света от его преследования, когда каждый день казался борьбой за выживание. Вспомнила пустой, затравленный взгляд его молодой жены, с которой он обращался не лучше, чем с остальными жертвами его власти. Все это были следы того чудовищного мира, который он выстроил вокруг себя.
Теперь его не было. И вместе с его смертью я почувствовала, как отступает страх, оставляя только горькое, но необходимое чувство справедливости.
— Быстро сработали, — чуть пожала плечами. — Что ж…. туда и дорога, верно?
Андрей молча кивнул, тепло улыбнувшись мне и погладив руку, которая лежала рядом с его рукой.