Меня устраивали наши отношения — Роман был сильным человеком, опытным политиком и влиятельным человеком. Я многому училась у него, и за этот год выросла сильнее, чем за несколько предыдущих. Не говоря уже о том, что он был чутким и умелым любовником, щедрым мужчиной. Я не пользовалась его щедростью, но и от подарков не отказывалась, хотя, положа руку на сердце, он никогда не умел угадывать мои желания. Зачем-то задаривал меня украшениями, которые я если и носила, то редко, вытаскивал в дорогие пафосные рестораны. Единственное, что мне по-настоящему нравилось из его подарков — это возможность путешествовать. За год я побывала в большем количестве стран, чем за всю предыдущую жизнь. Могла ли девочка из провинциального Кудымкара думать, что будет обедать в Барселоне с видом наSagradaFamília? Или кормить голубей на площади четырех фонтанов в Риме?
— Почему спросил о планах? — я вернулась к нашему разговору.
— Думал сделать тебе подарок на Новый год, — он протянул мне конверт.
Я быстро развернула бумагу.
— Ого! Поездка на Хайнань? — мои глаза засверкали. — Ничего себе!
— Нравится? — он выглядел довольным и немного расслабился.
— Конечно! Тем более с возможностью посетить материковый Китай!
— Айна, только умоляю, никаких журналистских штучек, вытаскивать тебя из китайской тюрьмы…. Избавь меня от этого! — смеялся Рома, откровенно поглаживая мою руку.
— Рома… но путевка на одного, ты не составишь мне компанию? — я слегка нахмурилась, прочитав всю информацию.
— Увы, радость моя, мне придется остаться здесь, — он поднес руку к губам и нежно поцеловал ладонь, от чего у меня мурашки прошли по телу.
— Что-то серьезное?
Он вздохнул, лицо его стало более сдержанным и даже скованным, на мгновение на нем проскользнули жесткие черты расчетливого бизнесмена и политика.
— Айна…. Прошу понять и принять правильно. Я — женюсь.
Мне показалось, что я ослышалась. Что-то неправильно поняла, или слишком долго находилась в кабинете главного редактора, который курил как паровоз и не всегда табак. Может быть у меня случился острый приступ слуховых галлюцинаций или….
— Прости, что? — помимо воли мой вопрос прозвучал жалко и болезненно.
— Я женюсь, Айна, — ответил он спокойно и довольно холодно. — Это вынужденный шаг, но необходимый. И это ничего не меняет в наших с тобой отношениях. Ты женщина, которую я хочу видеть рядом с собой. Жена…. — он вздохнул, — глупая маленькая принцеска, пешка своего отца, не более того.
Я залпом выпила сразу весь бокал.
— Фантастика! — только и удалось ответить мне.
— Айна, послушай, — он бегло осмотрелся вокруг, — ты умная женщина, не чета глупым матрешкам. И ты знаешь, как устроен наш мир… я прошу тебя, не устраивай сцен.
Меня резко затошнило. От запахов, от света, от вкуса вина, от…. От вида Романа.
— Прости, мне нужно в дамскую комнату, — я выхватила у него свою руку и, не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках.
И только там, в уютном и комфортном туалете, вдали от посторонних глаз, дала волю своим эмоциям. Было ли мне больно — да, пожалуй. Несмотря на то, что я знала правила, за год между нами было много хороших моментов, которые согревали мою душу. Рассчитывала ли я на большее? Нет, слишком хорошо понимая психологию таких мужчина как Баринов. Жизнь не часто была ко мне добра, иллюзий я не питала. Но не думала, что все закончится вот так быстро, резко и болезненно. И даже не знала, что пострадало сильнее: мое самолюбие или…. Или что-то большее, чему я позволила прорасти за этот год.
Беда всех женщин мира в том, что мы пытаемся поменять неизменное. И даже когда разум говорит нам одно, мы посылаем его подальше и идем туда, где нами управляют чувства. Это наша беда, это наша сила.
Меня сильно рвало, но это было и к лучшему — выпитый на голодный желудок бокал вина — не лучший помощник в такой ситуации. Скотина, Рома, не мог сообщить новость после того, как я поем? Сейчас одна мысль о еде едва не вызвала новый приступ рвоты.
Я прополоскала рот водой с мылом, потом просто водой. Протерла щеки и лоб. Посмотрела на себя в зеркало, возвращая себе хотя бы часть спокойствия и здравого смысла. Однако в зеркале, за маской спокойной, бесстрастной женщины увидела злую, обиженную девочку, контроль над которой еще предстояло взять. Закрыла глаза и досчитала до десяти.