Добралась до дома пешком, нужно было проветрить голову, выдохнуть, понять, что делать дальше. Внутри меня все холодело от осознания того, что отношения не просто зашли в тупик, что этот человек теперь ненавидит меня. Я знала, что его ответ не заставит себя ждать, внутри медленно, но верно нарастала самая настоящая паника.
Эта паника лишала меня сил и разума, заставляла сердце стучать в ускоренном ритме, не давала возможности обдумать мое положение. Теперь мне уже ничего не могло помочь. Позвони я ему с извинениями — он просто не ответит на мой вызов, бросит номер в черный список и начнет уничтожать. Или все-таки поможет?
Проверять не хотелось, хотя мысль такая и пробегала в голове несколько раз — настолько мне было страшно.
Звонок главного редактора застал меня в душе.
— Айна, — голос его был дерганным и по-настоящему испуганным, — ты где?
— Дома, Алексей Маркович. Пытаюсь собрать себя по частям.
— Айна, тебе нужно уехать. Срочно. Пересидеть. Переждать. Снимай к черту все деньги с карт, собирай чемодан и вали.
Я выскочила из душа, не успев даже обернуться в полотенце, вся мокрая, с каплями воды, стекающими по коже. Телефон, с которого раздался звонок, я крепко сжала в руке, чувствуя, как от этих слов по мне пробегает холодная волна. Алексей Маркович всегда был сдержанным человеком, и его растерянность, настоящий страх в голосе, которые я слышала сейчас, мгновенно выбили меня из равновесия.
— Что происходит? — с трудом выдавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в один тугой узел. — Зачем мне уезжать? Что-то случилось?
— Открой новостные ленты, Айна.
Дрожащими руками я включила ноутбук и открыла новости. Сначала не поняла ничего, а потом в глазах потемнело.
В паблик было выброшено все, над чем я работала в последние полгода: наброски статей, фотографии, незавершенные расследования, письма из электронной почты и мессенджеров. Все, что было моей работой и содержалось на моем ноутбуке.
Меня буквально парализовало, когда я увидела это на экране. Страницы новостных сайтов и социальных сетей пестрели заголовками, разоблачающими мои расследования, выкладывающими на всеобщее обозрение материалы, над которыми я работала втайне, тщательно проверяя каждую деталь. Все то, что должно было остаться за закрытыми дверями, было выброшено в открытый доступ, обнажая мои методы, источники, даже личную переписку.
Каждая строка, каждое фото казались мне ударами — не просто по репутации, но по всему, что я строила. Вложенные усилия, долгие часы работы, все мои осторожные шаги — теперь это превратилось в грязное белье, развешенное на всеобщее обозрение. И это не было случайностью. Это было целенаправленно, точно спланировано, чтобы лишить меня поддержки, чтобы отбить у меня всякое желание бороться дальше.
— Он сделал это, да? — мой голос звучал как шёпот, как будто я не могла позволить себе произнести эти слова громче, боясь услышать подтверждение. Но я знала ответ, знала, что за этим стоит Роман. Это была его месть, его способ показать, что я не смогу уйти просто так, что он не простит мне этого отступления, что он не просто угрожает, но действует.
— Да, — ответил Алексей Маркович, и в его голосе прозвучала такая же безнадежность, что и во мне. — Я знаю, что ты пыталась остаться в тени, но, видимо, кому-то было очень важно показать, что ты — незащищена. Я не знаю, какие у него планы на тебя, но, если ты останешься здесь, тебе не дадут и дня.
Я смотрела на экран, где мелькали заголовки, опускаясь все ниже и ниже. Они вырывали мои фразы из контекста, придавая им совершенно иное значение, заставляя мои слова звучать так, будто я сама лезу в грязь, будто я играла в какие-то тайные игры за спиной у своих источников. Теперь я была под прицелом не только его, но и всех тех, кто мог использовать этот скандал, чтобы поднять свой рейтинг, чтобы утопить меня в этой грязи.
— Это… это конец, — прошептала я, чувствуя, как в груди всё сжимается от паники, от ужаса перед неизбежностью. — Я потеряла всё. Репутацию, работу… Что я буду делать?
— Ты должна уехать, — настойчиво повторил Алексей Маркович, и его голос звучал, как будто он сам говорил это себе, убеждая и себя в том, что это единственное решение. — Ты не можешь оставаться здесь. Возьми деньги, и просто исчезни на какое-то время. Пусть всё уляжется. Мы с тобой оба знаем, что он не остановится, пока не добьётся своего.
Я прижала телефон к уху, с трудом осознавая, что это действительно происходит со мной. Внутри всё металось — гнев, страх, отчаяние. Я чувствовала, как почва уходит из-под ног. Я хотела бы закричать, выплеснуть всё, что разрывает меня изнутри, но вместо этого просто стояла, смотря на экран, как в трансе, не зная, что делать дальше.