— Глупая девка, — снова выругалась Надежда. — Слушай. Меня слушай. Еду ему дай, молока, пирожков. Задобри хозяина, иначе жизни не даст.
— Ну класс, конечно, — я вздохнула. Обижать эту женщину мне не хотелось — она пока единственная выражала мне хоть какую-то условную симпатию, однако принимать слова всерьез….. — Ладно, ладно, — я подняла вверх руки. — Сделаю.
В принципе, я здесь в гостях, поэтому примем правила хозяев. Говорят: задобрить домового — задобрим. Молока не жаль — я его только с кофе употребляю. Хлеб или пирог тоже найду.
— Делай, что велят! — приказала женщина и не прощаясь вышла из дома.
Надо хоть замки повесить, что ли….
Несколько дней пролетели как одно мгновение. Даже когда на сердце скребли кошки, работа по дому и в саду помогала хоть немного отвлечься. Одна только растопка печки чего стоила! А когда я увидела перед домом огромные березовые чурки, сваленные кучей и даже не наколотые — заматерилась самыми грязными словами. Как я вообще должна была с этим справиться, если топор в руках держала пару раз в жизни, и то не с такими поленьями?
Деревенские ходили около дома с завидной регулярностью, словно бы по своим делам, однако я была почти уверена, что они просто наслаждались моментами моих провалов. И как я вылетела из бани, вся черная от сажи, и как взяла топорик и пыталась расколоть им здоровенную чушку, и как боролась с зарослями крапивы, окружившими мой дом со всех сторон, кроме той, которая выходила на улицу, и как пыталась чинить насквозь прогнивший забор, который все время старался упасть прямо на меня. Я изодрала в клочья несколько футболок, мои руки покрылись волдырями от крапивы, мозолями от лопаты и топора и ожогами от неловких попыток справится с печкой. К концу каждого дня плечи и спина сводило от боли, каждая мышца в теле стонала от усталости. Каждую ночь я засыпала с мыслью, что утром соберу вещи и уеду прочь, рискнув своей безопасностью, но каждое утро открывала глаза и снова бралась за наведение порядка в этом кошмарном доме.
По совету Надежды, чувствуя себя полной идиоткой, вечером я ставила под лавку маленькое блюдце со свежей едой, подозревая, что и этот ритуал меня заставили делать на потеху всей округе. Но, по крайней мере, волосы оставались в порядке, хотя теперь я всегда заплетала их в тугую косу, чтобы избежать новых сюрпризов.
Надо отдать должное, Надежда заходила ко мне почти каждый день, принося то еду, то кое-какие мелочи для хозяйства. Она же и помогла мне первый раз справиться с растопкой бани, принесла мазь от ожогов и ссадин, натерла мне спину отваром каких-то трав, когда у меня прихватило поясницу. Я сильно подозревала, что отправлял ее ко мне Хворостов, но спрашивать не стала. Тихо благодарила, стискивала зубы и продолжала пытаться жить своей странной жизнью, будто ничего не происходило.
Дмитрий не заходил, не звонил и не писал мне, однако было у меня странное чувство, что был в курсе всего, что происходит в моем доме. Впрочем, и я не горела желанием его снова увидеть — было в этом мужчине нечто, что заставляло меня быть постоянно настороже. С одной стороны в нем была сила — серьезная, хоть до поры и скрытая, с другой…. Я совершенно не понимала его. Он мог быть заботливым. А через секунду проявлял совершеннейшее безразличие, мог говорить тепло и по-дружески, а через мгновение сменить тон на ледяной.
Эти резкие перемены в нём заставляли меня не расслабляться рядом с ним, как будто я находилась в постоянной готовности к чему-то неожиданному.
В воскресенье я решила дать себе выходной. В прямом смысле этого слова, разве что растопить баню ближе к вечеру, ведь в понедельник мне предстояло выйти на работу.
Быстро набросала список того, что мне необходимо было купить и заказать в лавке — я ни разу еще не была там, даже продуктов не покупала — хватало того, что приносила Надежда. Однако не могла же я всю жизнь жить за ее счет. Надела удобную спортивную одежду, воткнула наушники в уши и решила пробежаться.
Бежала быстро, насколько хватало сил и выносливости. Сначала по знакомым тропинкам, затем выбежала на главную дорогу, спустилась вниз по холму, оставляя за спиной село. Впереди простирались поля и лес — тот самый пейзаж, который каждый день видела из окна. Сейчас, в этом беге, он казался мне живым, зовущим, манящим.
Несколько дней подряд стояла тёплая, почти жаркая погода, поэтому даже проселочные дороги просохли, и бежать по ним было легко, даже приятно. Шаг за шагом, дыхание выравнивалось, а тело подстраивалось под ритм бега. Я бежала всё дальше, словно подчиняясь не только пути под моими кроссовками, но и ветру, который трепал волосы, и музыке, что звучала где-то внутри меня, ускоряя шаги и унося мысли.