— Ты, блядь, серьезно? — огрызнулась я в ответ. — Меня какой-то гандон едва не отымел в моей же собственной бане, а ты мне про первый жар заливаешь? Совсем долбанулся?
Гнев внутри меня бурлил, и я уже не могла сдерживаться. Но вместо того чтобы успокоить меня, Дмитрий скривил губы в жёсткой гримасе, явно не впечатлённый моими словами.
— Да ты сама это всё на себя накликала! Никого там не было, ты угорела, идиотка! — зло ответил он.
— Постой, Дмитрий Иванович, — остановила его Надежда. — Никто не мог знать, что пришлая сможетвидеть.
— Да ни хера она не видит! — снова разозлился он, вскакивая с кучи веток, куда они уложили меня.
— Она суседку уважила…. — начала Надежда и замолчала, прерванная моим резким выдохом.
— Тетя Надя, да хватит вам! — Дмитрий начинал злиться и на тетку. — Угорела девка. Вон, вся красная, а глаза дикие еще! Встать сможешь, блаженная?
Я хотела огрызнуться, но смогла только закашляться — горло безбожно болело.
Ни слова не говоря Дмитрий поднял меня на руки и занес в дом.
— Ебааать, — вырвалось у него, когда мы зашли в комнату. Все принесенные мной продукты были ровнехонько раскиданы по полу, а частью — даже погрызены. Особенно пострадали сыр и мясо. Молоко, оставленное Надеждой, разлилось по столу и капало белыми каплями на пол и на камеру.
— Ох, — вырвалось у Надежды, — видно сильно ты деда обидела….
На это не было слов даже у Хворостова. Он посадил меня на лавку, глубоко вздохнул и крепко выругался. Я устало закрыла глаза, не понимая то ли я сошла с ума, то ли мир вокруг. И сама не заметила, как потеряла сознание.
13
Май
Аграрный комплекс в поселении оказался не просто большим — он был огромен, по-настоящему впечатляющим по своим масштабам. Он включал в себя множество филиалов, разбросанных по всему поселению, от крупных деревень, таких как Бобки, до самых удалённых уголков, где проживало всего несколько человек. И эти немногие жители работали на благо холдинга, который охватывал практически все сферы сельскохозяйственной деятельности.
Комплекс занимался животноводством, молочным хозяйством, рыбоводством и активно развивал сельскохозяйственные направления — от выращивания злаков до сбора редких трав, грибов и ягод. Хворостов, владеющий этими землями, выжимал из них всё, что только было возможно. Он с искусной деловитостью брал от природы всё её богатство, превращая это в не просто доходное дело, а в целую аграрную империю.
Однако, важно отметить, что брал он бережно, настолько, насколько это было возможно. Хворостов не разорял землю и не стремился выжать из неё последнее. Он знал, где проходит та тонкая черта между разумным доходом и жадностью. Ловко лавируя между интересами природы и бизнеса, он старался не нарушать эту грань. Благодаря этому подходу, его богатство не только росло, но и было устойчивым, что приносило ему уважение в поселении.
Его успех основывался на том, что он не стремился конкурировать с крупными игроками рынка по объёму производства. Дмитрий делал ставку на качество, а не на количество. Его продукция шла не в местные магазины или крупные сети, а только избранным покупателям. Такой подход приносил меньше дохода с каждого контракта, но обеспечивал стабильность, безопасность и независимость. Именно благодаря этому Хворостов мог оставаться в тени крупных аграрных холдингов, не привлекая к себе лишнего внимания, пусть его конкуренты и скрипели зубами от зависти.
Впрочем, я невольно усмехнулась, рассматривая в кабинете главы поселения карту этого самого поселения, попробуй-ка кто залезть на эту землю без приглашения. Одна ночка как у меня, и драпать будут, теряя тапки. Как я сама до сих пор не свихнулась — ума не приложу.
Я работала в компании Дмитрия вот уже неделю, занимаясь самой нудной и бесполезной работой в мире — канцелярской рутиной. Чтобы войти в курс мне потребовалось ровно два дня, а после мы всей администрацией проводили старую работницу на заслуженную пенсию. Сортировка и регистрация писем, договоров и прочей документации, отслеживание внутренних поручений, иногда — ведение протоколов. Скучно, нудно и не интересно.
От этой монотонности я даже начала почитывать документы, которые проходили через мои руки, вырисовывая в голове все финансовые потоки предприятия. Видимо, профессиональная деформация давала о себе знать — мозг автоматически стал складывать пазл финансовых схем и структуры компании. За короткое время передо мной выстроилась четкая картина того, как работает бизнес Хворостова. Ничего удивительного или шокирующего я не нашла, хотя, наверное, налоговая бы со мной не согласилась.