— Геморрой в моей заднице, — буркнул Дмитрий, падая в кресло в моей каморке, называемой канцелярией. — Приехал к нам лет десять назад. Выкупил, сученыш, до хрена земли. И теперь сидит здесь сычем.
Ого, самоуверенного Хворостова кто-то щелкнул по носу? Забавно. Против воли я едва удержалась от улыбки.
— И как ты, великий и могучий, это допустил? — не удержалась от шпильки.
— Это не я…. я тогда главой еще не был, — признался он угрюмо. — Стал через год, но документы у него — хрен подкопаешься — профессионалы делали. Московский хозяин жизни, бля… — слова прозвучали даже не с раздражением, с откровенной злостью.
Я подняла бровь, испытав нечто похожее на восхищение. А не так ты и всемогущ, Дмитрий Иванович, даже на этой земле.
— И кто бы говорил…. — пробормотала в ответ.
— Не понял? — резко отреагировал Дмитрий, мгновенно подобравшись. Я заметила, как его нос начал трепетать от гнева. Он выглядел так, словно в следующий момент мог взорваться, и это заставило меня невольно насторожиться.
— В зеркало посмотрись, Дмитрий Иванович, — посоветовала я, чуя, как подхожу к самому краю. Но не могла отказать себе в удовольствии подразнить тигра.
— Так, значит? — резко поднялся Дмитрий, и в одно мгновение оказался у меня перед столом, склоняясь надо мной настолько близко, что я почувствовала его дыхание. Он заполнил собой всё пространство вокруг, его присутствие было ощутимо физически. Слишком близко.
Я замерла, чувствуя жар, исходящий от его тела, и его запах — дикий, грубый аромат трав и земли, свежий, словно он только что вернулся из леса, густой и сильный. Всё во мне напряглось. Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от чего-то более глубокого, почти первобытного. Его зеленые глаза потемнели то ли от гнева, то ли от еще чего-то.
Улыбка скользнула по моим губам, хотя внутри все трепетало от страха и неожиданно острого возбуждения. Но сдаваться я не собиралась, как не собиралась и уступать этим колдовским глазам.
— Дразнишь, девочка? — хрипло спросил он, его дыхание коснулось моих губ.
— Было такое намерение, — отозвалась я в тон, чувствуя, как дрожат руки. Стоит мне немного шевельнуться, и мы коснемся друг друга.
Он был из тех мужчин, что привыкли к вниманию женщин. Я это видела в каждом его движении, в том, как он стоял, не торопясь сокращать расстояние между нами. Он знал, что красив, знал свою силу притяжения и был уверен в своём эффекте. Женщины, без сомнения, искали его внимания, теряли голову и делали первый шаг. Он привык к этому — к лёгкой победе, к тому, что женщины сами шли к нему, желая его завоевать. И сейчас он ждал того же от меня.
Я чувствовала это каждой клеткой тела — он словно приглашал меня сделать первый шаг, показывая, что не против, но при этом оставаясь на грани бездействия. Он был уверен, что я не выдержу напряжения, что сорвусь первой. Его взгляд говорил: «Ты хочешь этого, я вижу, и ты сделаешь этот шаг».
Это подействовало как холодный душ.
Я рассмеялась прямо ему в лицо, отдвигаясь дальше. Смеялась звонко и искренне, откинув назад голову, сбрасывая с этим смехом и свое возбуждение и свое очарование этим человеком, выплескивая их из себя.
Он хмыкнул, чуть выпрямившись, но не отступив ни на шаг. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление, будто такой реакции он точно не ожидал. Я видела, как его уверенность чуть поколебалась, но он быстро взял себя в руки, наблюдая за мной с тем же прищуренным, оценивающим взглядом.
— Что смешного? — спросил он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.
— Дима, — я впервые назвала его так, — ты за кого меня держишь? Я благодарна тебе за все, ты несколько раз спасал мне жизнь. Ты даешь мне приют и условную безопасность, это правда. Да, е-мое, ты видел меня без одежды! Но это, черт возьми, не означает, что…. — я замолчала, не в силах подобрать правильные слова.
— Что, Айна? — мягко, но с опасными нотками спросил он. — Что же ты себе надумала? Что я хочу затащить тебя в постель?
— Я ошиблась? — приподняла я бровь.
Внезапно он снова наклонился ко мне и резко поцеловал. Его поцелуй был настолько внезапным и сильным, что на мгновение весь мир исчез вокруг. Я едва успела охнуть, когда его губы резко прижались к моим. В этом поцелуе не было сомнений — только твёрдость, уверенность и сила, которая захватила меня, не оставив шанса на сопротивление. Его губы были твёрдыми, решительными, требовательными, как и сам Дмитрий. Казалось, что он точно знал, что делает, и знал, как воздействовать на меня.