— Ты о Диме сейчас? — улыбнулась она, а ее карие глаза потеплели. Ушла из них та потусторонняя мечтательность, которая оживала при упоминании Андрея.
— Для кого — Дима, а для кого — Дмитрий Иванович, — я не собиралась выкладывать этой женщине всю подноготную наших отношений. Пусть считает, что для меня он всего лишь начальник и в какой-то мере опекун. Так будет лучше для всех. Моя задница и так уже ощущала присутствие близких неприятностей.
— Он… интересный, — снова улыбнулась она, и в голосе прозвучали собственнические интонации. Я поняла, что разговор пора заканчивать.
— Смотри, что получилось, — я протянула ей камеру. — Учти — это пробные снимки, я не чувствую еще фотик, плюс без обработки.
Она молча рассматривала снимки и с каждым новым ее лицо становилось все ярче и радостнее, она словно начала светиться изнутри.
— Невероятно! Здесь никто так никогда не снимет! — выдохнула она.
— Тебя легко снимать, — призналась я. — Ты яркая.
Внезапно мне показалось, что кто-то смотрит на нас с улицы долгим, изучающим, очень тяжелым взглядом. Я невольно поёжилась, словно он пронизывал меня насквозь. От ощущения чужого присутствия по спине пробежали мурашки, и я медленно повернула голову в сторону окна, едва не вскрикнув от невольного страха и злости. Мои глаза на несколько секунд столкнулись с глазами Андрея, наблюдавшего за нами с улицы. Я застыла на месте, не в силах отвести взгляд от его глаз. Чёрные, как ночь, они казались бездонными, изучающими меня с холодной, почти пугающей проницательностью. В них не было ни намёка на смущение или неловкость — напротив, Андрей смотрел, словно это он был хозяином ситуации, а я всего лишь случайной фигурой в его поле зрения.
Моё сердце забилось быстрее, ярость смешалась с каким-то странным, непонятным мне страхом. От его взгляда я почувствовала себя неуютно, будто он видел меня насквозь, знал что-то такое, что мне самой ещё не было понятно. Это ощущение тяжести и давления было слишком знакомым — слишком похоже на то, что я уже переживала раньше.
— Что такое, Айна? — Наталья тоже подняла голову от фотоаппарата и обернулась. Но в отличие от меня страха не испытала. Только снова порозовела и улыбнулась мужчине.
— Фотоаппарат возьми, — прошипела я сквозь зубы, — позже за ним приду…
— Что? — не поняла она, — Зачем?
— Чтоб придурок и этот не расхреначил!
— Айна, ты о чём? — Она явно не понимала моего раздражения, и, судя по её взгляду, всё происходящее казалось ей совершенно нормальным.
— О том, что если я ещё раз увижу, как что-то важное для меня ломается, то на этот раз сама кому-нибудь шею сверну, — прошептала я сквозь сжатые зубы, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
Андрей отвел от нас взгляд и направился к входу.
— Все, давай пока, — я быстро смела с прилавка свои вещи, едва удерживая все в руках, — приду завтра утром, возьму фотоаппарат и попробуем в обед.
— Подожди, Айна! Оставь коробку — вечером завезу!
— Спасибо, я справлюсь, — мне важней было уйти, ни на секунду не пересекаясь с этим, как его Надежда назвала? Ведьмаком? Ну или хотя бы всего лишь на краткое мгновение, когда мы встретились в дверях.
Он чуть придержал для меня двери, чтоб я могла пройти, но благодарности не заслужил — я лишь одарила его взглядом полным ненависти и мысленно пожелала провалиться в грязь по самые…. Гланды!
Андрей спокойно держал дверь, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Молча, сдержанно, он словно не видел во мне ничего особенного. Но от этого его молчаливого спокойствия я злилась ещё сильнее. Было бы проще, если бы он ответил на мой вызов, бросил мне пару слов или хотя бы проявил хоть какое-то раздражение. Но нет, его безмолвие только усиливало мою ярость.
Я выскочила на улицу, чувствуя, как в груди пульсирует гнев, а внутри кипит бешенство. Как же он раздражал меня — своей неуязвимостью, своими пронизывающими взглядами, тем, что поломал мою жизнь и даже не считал это чем-то важным.
И все же в одном Наталья была права — коробку стоило оставить в магазине. Мало того, что она была достаточно большая, так еще и пакет с продуктами мешал взять ее обеими руками. Она все время норовила или наклониться так, что из нее могли посыпаться вещи, или вообще выскользнуть из рук. На секунду остановилась, прижимая коробку к себе, чтобы поправить пакет, и мысленно снова прокляла Андрея. Всё это — его вина! Козел!
Остановилась, перевела дыхание, подкинула чуток коробку, перехватывая ее удобнее. Но едва я снова начала двигаться, как ощутила чье-то присутствие за спиной. Невольно обернулась, в надежде, что это просто случайность, но, конечно же, это был он.