— Помощь нужна? — я тоже подошла к Хворостову.
Он только фыркнул, осмотрев меня с ног до головы.
— Не суйся, Айна, — вместо него ответила Наталья, но за ее грубоватыми словами не скрывалось ничего потайного — она реально оценивала мои возможности. Как ни крути, я всегда была городской жительницей, и хоть в детстве в лесах и бывала, но исключительно около Кудымкара, не забираясь далеко. Мне оставалось молча кивнуть головой, признавая их правоту. Здесь я помочь ничем не могла.
— Новая камера? — вдруг спросил Дмитрий, отвлекая меня от мрачных мыслей.
— А? да…. — я почему-то смутилась.
— Вчера, Андрей получил, — за меня ответила Наталья. — Довольна? Хорошая камера?
— Ты знала, да? — тихо спросила я.
— Конечно, — хитро улыбнулась девушка, — сама ее в Кудымкаре получала. Говорила тебе, что он не плохой… — ее глаза сияли так, что даже мне больно стало. Лицо Хворостова было словно неживым, он с силой стиснул зубы, что мне показалось я слышу, как они хрустят.
Как же я его понимала! Мне тоже сейчас хотелось похрустеть зубами. Я бежала от Баринова, от его внимания, от его контроля и сублимации чувств, но настоящие эмоции увидела только здесь. И обращены они были не на меня!
— Ты была права, — сохраняя спокойное лицо ответила я, стараясь даже не смотреть на Дмитрия.
— Ты едешь? — рявкнул он на Наталью.
— Прости, да, — она грациозно запрыгнула в его внедорожник.
— Айна, — он сел следом, — в леса не суйся. Вообще из села ни ногой, поняла?
Я молча кивнула, едва понимая, что он мне говорит. Впервые в жизни я познала странное чувство именуемое в народе ревностью.
16
Май
Из села выехали почти все мужчины и часть женщин — все бывалые охотники и следопыты, знающие тайгу, умеющие ориентироваться в лесах. Остались в основном дети и либо совсем юные девушки, либо женщины в возрасте. Но и они были не спокойны, собираясь кучками, переговариваясь между собой на своем языке. Старухи качали головами, глядя мне в след. Мало того, что новости были по настоящему страшные, так и я сама не вызывала у местных добрых чувств.
— Бокӧвӧй! Чужачка! — неслось мне в след.
Сама не заметив как, я выскочила из села и по знакомой дороге пошла в сторону леса. Слова Дмитрия выветрились из головы, как только он покинул село, тем более, что я не собиралась заходить глубоко в чащу, так побродить по опушке, поснимать цветы и ручей. И тем более не собиралась идти к дому Андрея, не желая играть с огнем.
Дорога в лесу постепенно становилась всё уже, утопая в густой зелени, но по-прежнему оставалась хорошо заметной — её частое использование оставило на земле уверенные следы. Прямые ряды деревьев, высоких сосен и елей, сдвигались ближе друг к другу, создавая густую тень, сквозь которую пробивались лишь редкие солнечные лучи, рассыпаясь золотыми пятнами по тропе. Я шла, чувствуя под ногами мягкую, пружинящую землю, покрытую прошлогодними листьями и свежей травой, и не боялась сбиться с пути — лес казался гостеприимным, будто приглашая углубиться в его тайны.
Воздух был наполнен терпкими, сладковатыми запахами весеннего разнотравья, в котором смешивались ароматы свежей хвои, влажной земли и цветущих кустарников. Ветерок лёгкими касаниями трепал волосы, шуршал в ветвях и приносил отдалённые звуки: стрекотание кузнечиков, щебетание птиц и едва слышный шелест бегущего вдалеке ручья. От всего этого голова кружилась, а грудь наполнялась ощущением лёгкости и свободы.
Каждый шаг по мягкой, чуть влажной тропе был как погружение в новую главу сказки: то среди травы мелькала ярко-жёлтая голова одуванчика, то мимо пролетал лёгкий, почти невесомый мотылёк, то под ногами мелькала ящерица, скрывающаяся в зелёных зарослях. Лес словно дышал в такт моим шагам, его дыхание смешивалось с моим, и я чувствовала себя частью этого живого, бесконечно прекрасного мира.
Кажется, я потеряла счёт времени, увлечённая звуками и запахами леса, погрузившись в тишину и ритм своих шагов. Когда же наконец решила присесть на поваленную сосну, осознала, что усталость постепенно берет своё. Ноги тяжело гудели от долгой ходьбы, словно протестуя против моего бездумного путешествия вглубь леса.
Воздух был прохладным и свежим, обдувал лицо и руки, приятно освежая после прогулки под солнечными лучами. Я прислонилась к шершавому стволу, чувствуя под спиной нежный, бархатистый и очень мягкий мох. Он так и манил прилечь и забыться в лёгком сне под тенью сосен, под пение птиц и шёпот ветра. На мгновение я даже представила, как удобно было бы растянуться на этом мшистом ковре, закрыть глаза и раствориться в спокойствии леса.