— Бля, узнаю родные края, — обреченно вздохнула я, снимая с полки свой немудреный багаж и выпрыгивая на гравийку, где мои ноги тут же поскользнулись в размешанной грязи. Почти потеряв равновесие, я судорожно взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах, и чудом не упала. Водитель, явно не собираясь ни помогать, ни о чём сожалеть, захлопнул двери автобуса прямо перед моим лицом. Мотор взревел, и он резко дал задний ход, едва не окатив меня грязной жижей из-под колёс.
— Уёбок! — срываясь, выкрикнула я в спину удаляющемуся автобусу, чувствуя, как волна злости и бессилия накрыла с головой.
Дождь, хоть и не сильный, моментально промочил мою одежду, заставив прилипнуть мокрые волосы к лицу. Ощущение, что вся эта ситуация — какой-то дурной сон, только усиливалось с каждым шагом. Вода стекала по куртке, сумка норовила соскользнуть с плеча, а чемоданчик, промокший насквозь, казался тяжелее в два раза. Я материлась самыми последними словами, тихо, но от души, перекинув спортивную сумку через плечо и крепче сжав в руке ручку чемодана. Дорога, казавшаяся уже и так адской, становилась настоящим испытанием: скользкая, размешанная до состояния болота глина буквально засасывала мои ботинки.
Каждый шаг требовал максимальной концентрации, ноги скользили и подкашивались, как будто земля подо мной специально пыталась сбить меня с толку. Я понимала, что если упаду, то это будет полная катастрофа — всё моё содержимое окажется в этой грязи, а сама я буду сидеть в луже и проклинать день, когда решила сесть на этот проклятый автобус.
"Надо было остаться в том селе," — я продолжала ругать себя за эту городскую беспечность. В голове вспыхивали мысли: «Подумаешь, какая разница? Сошла бы там, переночевала, утром бы пошла в деревню… а вместо этого я теперь здесь, одна, на безлюдной дороге, идущая по грязи, в никуда». Холодок промозглого ветра, тянувшегося с леса, пробирался сквозь насквозь мокрую одежду, вызывая дрожь и ещё большее чувство одиночества.
Горький привкус реальности смешивался с дождём, и я чувствовала, что сбежать от этой ситуации просто так не выйдет. Как бы я ни мечтала о сигарете или рюмке чего-нибудь крепкого, это не могло помочь. Оставалось только идти, шаг за шагом, в надежде, что впереди меня всё-таки ждёт хотя бы кров и сухие вещи.
Жутко хотелось заплакать, может даже повыть. Я глянула на небо, затянутое тучами и передумала — луны все равно нет — толку-то от моего воя.
Внезапный шум колес разорвал тишину, заставив меня резко обернуться. Я даже не успела толком понять, что происходит, когда старая, ржавая "девятка", лишённая одной фары, пронеслась мимо, окатив меня волной холодной, грязной воды. Я едва успела вскрикнуть и отскочить в сторону, но было уже поздно: нога подвернулась, и я с размаху упала на землю. Хорошо хоть, что попала в траву, что густо росла на обочине, а не в глиняную кашу на дороге.
Сидя на мокрой траве, чувствуя, как холод и грязь пропитывают одежду ещё больше, я потерла подвернутую ногу, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Это был тот момент, когда мир словно издевался надо мной.
Но самое плохое было то, что девятка затормозила и медленно двинулась в моем направлении задним ходом.
— Эй, подруга, — высунулось из окна лицо молодого парня с наглой усмешкой, — прокатимся с ветерком.
— Езжай куда ехал! — огрызнулась я, пытаясь подняться на ноги. Спину тут же прострелило жгучей болью.
— Ах ты, шалава городская! — парень внезапно высунулся в окно и… ударил меня по голове недопитой бутылкой с пивом.
Боль была резкой, оглушающей, мир перед глазами затрясся, и всё потемнело. На миг показалось, что это какой-то страшный сон, что всё это не может происходить на самом деле. Я опустилась на колени, касаясь головы рукой, чувствуя липкую жидкость — кровь смешивалась с пивом. Гулкий звон в ушах не давал сосредоточиться, и мир казался чужим, как будто он окончательно потерял свои границы.
Это была не я. Это не могло происходить со мной.
— Эй, ты что творишь? — зашипел на спутника водитель, — она ж тут сдохнет, потом отвечай за шаболду.
— Так давай с собой возьмем и где-нить выбросим.
— Да ну ее на хер, — махнул рукой водитель, вдавливая педаль газа и снова окатывая меня грязью.
Девятка умчалась в ночь, оставив меня прямо на обочине с подвернутой ногой и залитыми кровью глазами.
Блядь! Блядь! Блядь! Влипла по самые гланды!
Я обтерла рукой лицо, чувствуя, как шумит в ушах. Попыталась подняться, но тут же тяжело осела в мокрую траву, и от столкновения с землёй боль в спине снова прострелила всё тело.