Кто-то нежно коснулся моего лица, едва заметно, почти не ощутимо. Но мне было все равно. Гроза убаюкивала, ветер казался далекой колыбельной, странной музыкой, зовущей к себе. Аромат чая Надежды дарил спокойствие, уверенность в том, что все будет хорошо.
— Айна…. — кто-то прошептал имя, с такой скрытой нежностью и страстью, что внутри разлилось тепло. Руки, сильные, мощные, обняли за плечи, прижали к себе. Губы коснулись моих губ, бережно, затем более уверенно сильно, словно пробовали на вкус.
Гроза продолжала бушевать за окном, молнии разрывали темноту, но внутри меня всё было наполнено странным покоем, почти забвением. Ветер завывал, но он казался шёпотом, шёпотом его голоса, шепчущего моё имя снова и снова. В каждом звуке была скрытая нежность, страсть, которую я давно не чувствовала, не позволяла себе ощущать.
Губы скользнули по моей щеке, коснулись мочки уха, горячее дыхание обжигало кожу, и в этом моменте всё казалось настоящим — его запах, его прикосновения, ощущение того, что я не одна. Я хотела повернуться к нему, взглянуть в глаза, но тело было тяжёлым, словно парализованным от усталости и тепла. В какой-то момент мне даже показалось, что я чувствую, как его пальцы вплетаются в мои волосы, аккуратно, как это делала Надежда, но более властно, требовательно.
Он коснулся груди, вызывая жар, ответный отклик. Мое тело само следовало за этими руками — такими опытными, такими знающими.
— Айна… — горячий шепот около уха.
Мой стон, пойманный его губами. Наши тела сплетались друг с другом, но мне было этого мало. Я хотела почувствовать его целиком. Рубашка, служившая мне ночной, стала неудобством, досадным препятствием, я скинула ее одним движением, подставляя под горячие губы шею, грудь, всю себя.
Я чувствовала, как в груди разгорается пламя, заполняя меня до краёв, и мне хотелось ещё больше, ещё ближе. Его дыхание сливалось с моим, горячее и прерывистое, и каждый поцелуй, каждый шёпот, отдавало в моей душе эхом того, что я боялась назвать по имени.
Но в самой глубине сознания, под этими волнами желания, таилось нечто тревожное, неясное, как слабый сигнал тревоги. Что-то в этом мгновении казалось неправильным, слишком искусственным, слишком… чуждым. Это не было реальностью, а нечто иное, глубинное, как старый сон, который навязывается в самый неподходящий момент.
Я попыталась сосредоточиться, поймать этот беспокойный отблеск разума, но в этот момент его губы снова нашли мои, удерживая меня в этом горячем плену. Руки обвились вокруг его шеи, я снова потеряла связь с реальностью, отдаваясь этому безумному ощущению близости.
Внезапное шипение и громкий, похожий на крик звук заставил меня вздрогнуть, сознание вернулось рывком, словно меня вырвало из сладострастного сна. На грудь прыгнуло что-то тяжёлое, но при этом мягкое. Прыгнуло, и тотчас спрыгнуло на пол, а потом снова раздалось жуткое шипение и крик.
Я резко села, задыхаясь и ощущая, как сердце колотится в груди. Всё вокруг было окутано полумраком, но теперь это уже не был тёплый, обволакивающий сумрак сна, а холодная реальность, в которую я вернулась слишком резко. Шум за окном ещё больше усилился, гроза обрушилась на дом, как дикий зверь, молнии вспыхивали одна за другой, озаряя комнату мимолётными вспышками белого света. По полу растекались остатки чая, который я пила, а осколки кружки белели в неясном свете молний.
Я замерла, пытаясь понять, что только что произошло, и снова услышала этот жуткий звук — шипение, перемешанное с хриплым, надрывным криком. В темноте комнаты мелькнула чёрная тень, что-то проскользнуло у стены, и я услышала быстрые, едва слышные шаги. Кошка. Это была кошка.
Мне стало холодно, настолько холодно, что зубы невольно стали выбивать дрожь. Понимая, что моя рубашка валяется на полу, мокрая от разлитого чая, я завернулась в одеяло, пытаясь успокоится, но тело до сих пор ощущало то самое возбуждение, что окутывало меня несколько мгновений назад.
Кошка, шерсть на которой до сих пор стояла дыбом, покосилась на меня. Я посмотрела на нее. Она — на меня.
— Кыс-кыс…. — позвала я ночную гостью дрожащим голосом.
Она недоверчиво посмотрела, а потом сделала шаг ближе. Еще один и еще. Одним движением прыгнула на кровать, потерлась знакомым движением о руку. Замурлыкала громко, протяжно, по-хозяйски. Длинная черная шерсть была еще мокрой от дождя.
Я приподняла одеяло, пуская свою гостью рядом с собой, приглашая согреться и обсохнуть. Она приняла приглашение, вытягиваясь вдоль моего тела, позволяя обнять ее и прижать к себе. Ее мягкость, ее запах и ее спокойствие успокоили и меня, хоть ноги мои до сих пор были холодными от страха.