Быстро натянула на себя одежду и пулей вылетела из машины, одним прыжком перемахнув через забор и захлопывая двери дома. Тяжело дыша упала на пол и завыла от отчаяния, слыша как на улице Дима отъезжает от дома, резко вдавив педаль газа.
23
Июнь
Телефон зазвонил снова, а потом снова и снова. Такая настойчивость была совершенно не свойственна Андрею, но сил разговаривать с ним у меня не было совсем.
«Айна, я сейчас приеду!» — только это сообщение привело меня в чувства.
— Прости… — я набрала его номер. — Я…. спала.
— Айна… — он запнулся, снова подбирая слова. — Завтра будет разговор. Со специалистом. Думал, ты хочешь участвовать.
— Да, — я вытерла ладонью слезы, текущие по щекам. — Да. Я буду. Во сколько?
— Приходи к десяти. Могу заехать.
— Нет, нет…. Не надо. Я приду сама, Андрей. В селе черт знает, что происходит, не стоит привлекать лишнего внимания.
— Как скажешь, — его голос оставался напряжённым, но я уловила в нём отзвук той сдержанной заботы, что он всегда старался скрывать. — Жду.
— Хорошо… — я сдержала шмыганье носом.
— Айна….
— Что?
— Еще раз обманешь — на этом наши отношения закончатся. Поняла?
Его слова ударили, как холодный душ, заставив меня замереть. Резкость, почти угроза в его голосе, прозвучали неожиданно, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от напряжения.
— Поняла, — наконец прошептала я, стараясь удерживать голос ровным, хотя внутри всё горело от острого чувства вины и боли.
Он молчал, и этот молчаливый момент растянулся, будто между нами пронеслось что-то важное, но невысказанное. Потом раздался его короткий вздох, словно он тоже пытался справиться с собственными эмоциями.
— Спокойной ночи, Айна. Завтра поговорим, — ответил он, и в его голосе снова появилась привычная холодная сдержанность, но в ней я уловила нечто новое — намёк на разочарование или скрытую боль.
Он отключился, а я так и сидела на полу, чувствуя, как разрывает меня на мелкие части.
— Как же вы меня все достали!!!!! — заорала я в темноту дома. — Не ты, Обжорка, — я погладила мягкую шерстку подошедшей кошечки. — Тебя единственную я люблю…. - уткнулась лицом в мягкую шерсть Обжорки, вдыхая её запах и ощущая, как хоть немного спадает напряжение в плечах.
Утром отправилась к дому Андрея рано, не хотела привлекать лишнее внимание местных к себе. Однако, первое, что нашла во дворе дома — большой кувшин с еще теплым молоком, корзину, полную яиц и рыбный пирог, накрытый полотенцем.
Находки были настолько неожиданными, что я даже остолбенела. Обжорка обнюхала еду с видом хозяйки, а потом нахально куснула румяный бок пирога, полностью оправдывая свое имя.
— Да ты обнаглела в край, я смотрю, — пробурчала я ей, забирая еду в дом и оставляя на столе. Пирог пах так аппетитно, что не удержалась и сама отрезала кусочек. — На, лопай, подруга, — кинула ей кусочек рыбы, который был проглочен с невероятной скоростью.
— Знаешь, Обжорка, — едва не облизывая пальцы, заметила я, — в этом селе на голову больны все, кроме тебя и меня. Хотя…. Насчет себя я уже сомневаюсь. Вот скажи, будет нормальный человек с кошкой говорить?
— Мяу, — ответила Обжорка, требуя добавки.
— Вот и я об этом, дорогая, — кладя ей еще рыбы, заметила я и невольно улыбнулась. — Все. Я к твоему хозяину, ты за старшую в доме. Если останусь — сожру пол пирога, бегай потом, жирок сгоняй.
Солнечный свет заливал село ровным, веселым светом, но я решила пройти не по дороге, а перепрыгнула через забор и пошла через поля. Джинсы и кроссовки в одно мгновение стали мокрыми от росы, но холодно мне не было. Все мысли занимал вчерашний вечер.
Думать о Диме и его порыве не хотелось совсем, однако и мысли об Андрее радости не приносили. Его неожиданное заявление и разочарование, проскользнувшее в голосе, ранили меня куда сильнее, чем я ожидала. Я и солгала-то ему в мелочи, просто не сказала, почему не ответила сразу, но…. откуда он вообще узнал? Невольно поежилась — вот реально ведьмак чертов! И почему я должна раскрывать ему все?
В душе боролись раздражение, злость и грусть.
Остановилась где-то на полпути, глянув на время и понимая, что таким темпом приду к нему почти за полтора часа до встречи. Солнце постепенно поднималось выше, нагревая воздух и заставляя пейзаж вокруг оживать. Вдалеке слышалось пение птиц, а земля под ногами казалась мягкой и теплой, несмотря на холод росы.
Посидела на старом камне у зарослей дикой малины, пытаясь успокоить нервную дрожь. А потом вдруг тихо засмеялась — все мои приключения в этом богом забытом селении напрочь выбросили из головы все проблемы, которые организовал мне Баринов. Может стоит спасибо сказать?