— Я — четыре. За последний год, — последовал невозмутимый ответ. — Технику можно восстановить, — он тихо вздохнул. — Человека — нельзя.
Он не жаловался, он просто констатировал факт, но в его словах прозвучала затаенная горечь и спокойное смирение. Я села на кресло, напротив монитора и отпила из чашки. Андрей быстро подключил к монитору маленький ноутбук и включил режим конференции. Сам сел не рядом со мной, а устроился на полу, возле моих ног, за низким журнальным столиком. Таким образом мы оба оказались в поле видимости камеры.
На мониторе замерцал свет, и через секунду на экране появился мужчина. Увидев его, я невольно задержала дыхание. Он выглядел как версия Андрея из параллельной реальности — более молодой, гладко выбритый, с безупречной стрижкой и одетый в элегантный, дорогой костюм. Казалось, будто он сошёл с обложки глянцевого журнала о бизнесе.
Тот Андрей, что сидел рядом со мной на полу, выглядел суровее, жестче, словно обтёсанный временем и опытом, в его лице и в каждом движении чувствовалась усталость от мира, а этот человек на экране был словно выточен из другого материала — тот, кто привык жить в центре событий, а не на их периферии.
— Привет, Андрюх, ну и задачку ты мне тут подкинул, братец. Оооо, простите… — он перевел глаза на меня, а потом снова посмотрел на брата, задавая немой вопрос.
— Айна, это Алексей. Мой брат. Леха, это Айна. Моя… — он осекся. Мы оба с Алексеем замерли, ожидая, как именно представит меня Андрей брату. — Моя… — он судорожно искал слова, и я почти физически почувствовала его напряжение.
— Я — местная сумасшедшая, которой ваш брат спас ноги и возможно то, что повыше, — закончила я за него, улыбнувшись Алексею.
— Хм, — усмехнулся Алексей и его улыбка была зеркалом улыбки Андрея, — остается только радоваться за ваше…. Повыше.
— А уж как я-то рада! — поведала ему доверительно.
Алексей сдержанно усмехнулся, глядя на меня, но в его глазах всё ещё скользил тот же оценочный взгляд. Он явно был заинтересован, но одновременно с этим старался скрыть свои эмоции за маской светской иронии.
— Ладно. Андрюх, как ты велел я нашел специалиста… специалистку. Механошина Юлия Александровна — доктор-антрополог из университета Сыктывкара. Специализируется на традициях и обычаях коми-пермяков. Отправил ей ваши фотографии, кстати, они хоть и жуть, но отпад! Ваша работа, Айна?
— Моя. Но фотоаппарат — подарок Андрея. Так что можно сказать мы оба поучаствовали.
— Я их себе тоже сохранил — люблю нервы пощекотать, — признался Алексей. — Так вот, она их посмотрела и согласилась поговорить с нами, подключится через 10 минут. Народ, вы там что, фильм ужасом снять решили? Андрей, новые вложения? Я чего-то не знаю?
— Чего может не знать мой исполнительный директор? — пробурчал Андрей, уже успокоившись после недавнего происшествия.
— Пока Механошина не подключилась, не могу не спросить: Андрюх, когда вернешься?
— Леш. Перестань.
— Ну не мог не спросить, — пожал тот плечами. — Может на тысячный раз ты все-таки согласишься. Айна, может вы ему мозг вправите?
— А какой это раз был? — улыбаясь спросила я.
— 995, - подумав, подсчитал Алексей.
— Ну, у вас еще пять попыток.
— Я упрямый. Андрюх, я не отстану…
— Алексей, хватит, — перебил его Андрей, и в голосе прозвучало больше усталости, чем гнева. — Я уже сделал выбор. Всё. Разговор закончен.
В этот момент на экране появилось еще одно окно, которое Алексей подключил к общей связи.
На экране появилась женщина лет 45–50 с ясным, внимательным взглядом и лёгкой улыбкой, смягчающей строгие черты её лица. Волосы у неё были аккуратно убраны в пучок, на переносице красовались круглые очки в тонкой оправе, придавая её облику интеллектуальную изысканность.
— Алексей Николаевич, доброе утро.
— Доброе утро, Юлия Александровна, — поздоровался Алексей. — Это Андрей Николаевич, наш контролирующий акционер. И Айна… его подруга.
— Доброе утро Андрей Николаевич, Айна…. Айна, вы коми?
— Похоже, что да, — поморщилась я, — вчера выяснилось, что моя мать была местной.
Андрей обернулся и удивленно посмотрел на меня.
— Сама не знала точно, — прошептала я ему, пожимая плечами. — Не успела тебе сказать…
— Внешность у вас совершенно не характерная для нашего народа, а вот имя — коми-пермяцкое. Производное от Анны, — улыбнулась женщина. — Простите, это у меня профессиональное.
— Итак….. я посмотрела ваши снимки. Сразу скажу — жуть. Это не очень профессионально, — она сняла очки и протерла их, — но очень эмоционально. Я много чего видела, но это…. Давайте разбираться постепенно. То, что вы нашли очень напоминает древнее капище. У народов коми, в частности коми-пермяков, капища чаще всего представляли собой деревянные фигуры, установленные в лесу. Однако в вашем случае имеет место гораздо более редкий случай — каменное капище. Основой для которого служат естественные камни. В архетипической модели мира камень является символом неподвижности, холода, немоты, то есть смерти, но одновременно выступает в своей противоположности, как бы опровергающей предыдущее: камень растет, дышит, смотрит, движется, разговаривает, действует, т. е. анимизируется и тем самым становится причастным жизни.