Хотя я понимала, что присутствие Андрея в моей жизни теперь было токсичным, но бросить его подарки ему в лицо — это был бы жест подростка, недозрелый и глупый. Всё, что он дал мне — ноутбук, камера, доступ к нужной информации — стало для меня оружием, с помощью которого я разрушала стены своей собственной тюрьмы. Пусть эти вещи станут платой за те чувства, которые он пробудил во мне, за иллюзии, которые он же и разрушил.
— Айна…. — Дима вошел так не слышно, что я вздрогнула всем телом. Подняла на него глаза.
Он выглядел спокойным, сосредоточенным, сдержанным, как обычно, но под глазами залегли тени. Удивительно, не был он похож на счастливого мужчину, который провел время с любимой женщиной.
— Что? — мой тон был холодным, почти равнодушным, словно между нами не было ничего личного.
— Я…. тут договора на поставку кормов. Сможешь их зарегистрировать и передать юр. отделу — пусть до завтра свое заключение дадут.
— Хорошо, — взяла у него папку, понимая, что это только предлог, — передам и прослежу, чтобы они вовремя все сделали.
— Спасибо…. — он так и стоял в дверях, не заходя и не уходя.
— Что-то еще, Дмитрий Иванович?
— Иди домой пораньше… — тихо сказал он, — выглядишь… не очень…
Капитан очевидность!
— Ты тоже. Видимо вечер у нас обоих удался на славу, — не сдержала я злой шпильки.
— Айна… — он сделал шаг ко мне, но остановился под моим ядовитым взглядом.
— Не переживай, Дмитрий Иванович, у меня бывали времена и похуже. Это не твоя проблема, у тебя сейчас других дел хватает…. И есть на ком свою заботу проявить.
Его зеленые глаза стали ледяными.
— Еще раз, девочка, ты попробуешь мной манипулировать, — процедил он, — и я заставлю тебя об этом пожалеть.
От перемены его настроения меня словно водой окатили. Я посмотрела на него с удивлением.
— Ты меня за идиота держишь, Айна? Чего добиваешься?
Таак, похоже не у меня одной вчерашний вечер прошел не по плану….
— Если честно, понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, — ровно ответила я, стараясь не отводить глаз.
— Зачем ты отправила меня к Наталье? Чтобы что? Я на пубертатного подростка похож?
— Тебе ответить честно или политкорректно?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Знаешь, Айна, я начинаю приходить к выводу, что все свои неприятности ты наскребла себе сама.
Эти слова задели сильнее, чем я могла ожидать. Я поджала губы, стараясь подавить ответную вспышку эмоций, которые нахлынули с новой силой. Он видел только внешний слой, только мои резкие реакции и колкости, но не понимал, как больно было наблюдать за ним и Натальей, как невыносимо становилось находиться здесь, окружённой невысказанными обидами и недомолвками.
— Возможно, — я заставила себя выдавить из себя равнодушный ответ, — но я хотя бы не прячусь от своих ошибок, Дмитрий Иванович.
— Сначала создадим себе сложности, а потом героически из них выкарабкиваемся — это твой девиз?
— Фишка в том, Дим, что ты — тоже моя сложность. Но я хотя бы иллюзий не питаю.
— Это хорошо, Айна. Потому что у меня тоже нет иллюзий, и уже давно, — бросил он, развернувшись к двери с резкостью, почти подчёркнуто. — Я прекрасно вижу, кто чего стоит.
Его слова ранили, оставляя ощущение пустоты и горечи. Он шагнул к двери, и, уже выходя, обернулся напоследок.
— Тётка вечером заглянет, — продолжил он ровным, но ядовитым тоном. — Она, похоже, искренне беспокоится о тебе. Надеюсь, её ты не станешь отпинывать так, как только что меня?
Я молча наблюдала, как он выходит, и едва заметно кивнула, хоть и знала, что он не видит.
Я давно не видела Надежду, с того памятного дня, когда она принесла мне свой чай. Как ни странно, именно он сегодня дал мне силы пережить день после бессонной ночи. Я не сердилась на нее за то, что едва не отравилась, ведь она честно предупреждала, что злоупотреблять напитком не стоит, а я благополучно пропустила мимо ушей.
Когда она вошла в дом, невозмутимая, немногословная, но уверенная и спокойная, ее спокойствие передалось и мне. Она скользнула глазами по стене с паутиной, по новому ноутбуку, но ничего не сказала, только чуть поджала губы.