— Ты прекрасна, Айна. Как бы мне пережить еще эту ночь?
Я быстро забрала у него ладони и лукаво улыбнулась, отскакивая на шаг.
— Уж постарайся, любимый. Меня уже ждут девушки….
— Знаю, — он улыбался с сожалением, — нужно отпустить тебя. Права тетка, ты действительно словно воплощение полудницы.
Я бросила последний взгляд на Диму, его глаза, полные тоски и нежности, и почувствовала, как сердце захлестнула радость, смешанная с лёгким азартом. Мысль о предстоящем обряде, о традициях, которые я ещё не до конца понимала, но ощущала их силу, наполняла меня предвкушением. Улыбнувшись ему, я, смеясь, побежала по тропинке к дому на окраине села, где уже собирались девушки.
Когда я вошла, атмосфера была волнующе-живая: повсюду мелькали оживлённые лица, слышались смех и шёпот, кто-то пробовал песни, кто-то завязывал последние ленточки в косы. Здесь, в полутьме уютного дома, пахло свежей травой, цветами и каким-то сладковатым дымом от горящих трав, которыми окуривали помещение для очищения перед обрядом. Девушки обернулись ко мне, и я почувствовала себя частью их круга, как никогда ранее.
Они повели меня в баню, омывая все тело настоями трав, от которых пахло терпким запахом васильков и чего-то незнакомого мне, снова и снова расчесывая волосы, легко массируя голову и все тело. Они то оборачивали меня ароматными влажными простынями, то били березовыми и пихтовыми вениками, давая напиться кваса с легким привкусом меда и трав.
Когда они, мягко смеясь и шутя, вытащили меня из бани, чтобы проводить к сеновалу, я едва держалась на ногах от умиротворения и лёгкой усталости. Две девушки, взяв меня за руки, повели через тропинку, шепча что-то на ухо, и вскоре я ощутила под собой мягкость сухой травы. Свежесть сена, тепло земли подо мной и запах луговых цветов наполняли меня умиротворяющей силой, как будто само село давало мне часть своей мощи.
Лёжа на сеновале, я чувствовала, как лёгкий ветерок шелестит травой, принося с собой ароматы полевых цветов, тёплых и сладковатых. Ветерок, словно руки невидимого духа, касался моего лица, лёгких плеч, создавая ощущение полного покоя. Словно в полусне, я слышала, как девушки напевают древнюю песню, отголоски которой убаюкивали и манили в лёгкий, мистический сон.
В этом состоянии, на границе сна и реальности, я ощущала, как через меня проходит энергия земли и неба, словно я становлюсь неотъемлемой частью всего вокруг, этой природы, этого села, этих древних традиций.
Утром за мной пришли уже две более старшие женщины. Они принесли в пустую избу плотный завтрак, помогли мне надеть одежду Полудницы, снова расчесали волосы, которые мягкой волной упали на спину.
— Скоро приедут гости из района, — доверительно шепнула мне Надежда, пришедшая чуть позже, — побудут у нас немного и уедут. Вот тогда и начнется настоящий праздник.
— А мне что сейчас делать? — тихо спросила я, не испытав ни крупицы страха от того, что меня могут заметить или узнать.
— Сейчас выйдешь к Диме и будешь встречать гостей как его жена и хозяйка праздника. Пусть видят тебя, пусть завидуют племяннику.
Когда я вышла на утренний свет, в своём наряде Полудницы, с распущенными волосами, которые мягкими волнами спадали на плечи, в венке из колосьев и васильков, венчавших меня как корона, люди встречали меня почтительными наклонами головы и теплыми улыбками. На краю площади меня ждал Дима. Он стоял, глядя на меня с таким обожанием и гордостью, что у меня перехватило дыхание. В его взгляде не было ни сомнений, ни тени страха — только ясная уверенность и любовь.
Я подошла к нему, и он протянул мне руку. Мы стояли вместе, встречая первых гостей, которые прибывали из района. Люди смотрели на нас, их взгляды скользили по мне, по Диме, и я видела удивление, уважение и лёгкую зависть. Они смотрели на нас не просто как на пару, а как на хозяев этого праздника, тех, кто стоит у истоков и традиций.
— Ты прекрасна, — тихо шепнул мне Дима, чуть сжимая мою руку. Даже в строгом, официальном костюме, он вписывался в атмосферу праздника. В нём ощущалась особая сила и достоинство, как у настоящего хозяина, опорного столпа этого места.
Он чуть повернулся к гостям, ведущим оживлённые беседы, и сдержанно, но открыто улыбнулся, словно разделяя с ними ту честь, что в этот день выпала нам. Я сжала его руку, чувствуя, что вместе с ним готова стать частью этой жизни, стать той Полудницей, той Силой, о которой говорили старейшины.
Официальная часть промелькнула для меня незаметно, словно миг. Я легко вела светские беседы с почётными гостями, улыбалась и отвечала на их вопросы, не чувствуя ни капли смущения или неуверенности. Все годы опыта, умение оставаться в центре внимания и поддерживать разговор оказались мне хорошей опорой. Но сегодня всё это обретало новый смысл: я не просто представляла себя, а была частью чего-то большего — частью истории этого места, этого праздника и всего села.