Но гибель «Стройной девчонки» была маловероятна. Во-первых, ни одно судно, кроме нее, не пропало и даже не получило значительных повреждений. К тому же «Стройная девчонка» была гораздо более приспособлена к суровым испытаниям в открытом море, чем другие круизные яхты. Ее капитан Стив Берлинд был на голову выше по опыту и знаниям многих любителей парусных круизов. Существовал еще один важный фактор, опровергавший версию о потоплении корабля. Каждое судно снабжено специальным плавучим радиомаяком для определения места катастрофы. Маленький, маломощный передатчик автоматически отделяется от тонущего судна и всплывает на поверхность. Маяк передает напрямую космическим спутникам связи данные о своем местонахождении с точностью до десяти ярдов, и эта информация немедленно поступает в специальную службу. Если «Стройная девчонка» утонула, ее радиомаяк сразу был бы услышан, а координаты зафиксированы с предельной аккуратностью.
Самое правдоподобное объяснение ее затянувшемуся молчанию заключалось в том, что яхта ушла из круизной зоны и столкнулась с редкими, но вполне возможными опасностями. Одной из причин ее ухода на столь большое расстояние могло быть желание кого-то на борту попасть в отдаленный заграничный порт. Или пассажиры под маркой туристического круиза проводят секретную операцию. Или, может быть, посторонние лица захватили яхту для своих нужд — например, провоза наркотиков или контрабанды.
Чартерная компания знала только то, что «Стройная девчонка» выпала из их поля зрения и искать ее надо в радиусе не менее ста пятидесяти миль. Это расстояние вычислялось на основе ее среднего суточного хода, помноженного на количество дней пути.
Главный менеджер, скрепя сердце, направил информацию в полицейское управление, а те, в свою очередь, обратились в береговую охрану Соединенных Штатов Америки. Береговая охрана подготовила к полету гигантский поисково-спасательный вертолет класса «Король моря» для прочесывания пространства южнее Тортолы и района Подветренных островов. Одновременно было направлено послание в аналогичную британскую службу на Багамах, которая регулярно патрулировала зону северо-восточнее островов Терке и Кайкос. Особой спешки не требовалось. Не было явных доказательств, что судно терпит бедствие. Трехдневное радиомолчание — это еще не повод для принятия самых экстренных мер.
После полудня в номере Вестона зазвонил телефон.
— Мы подняли в воздух спасателей, — сообщил клерк. — Может, вас это заинтересует.
— Благодарю. Мне интересно, что за этим последует?
— Если они увидят яхту и решат, что с виду все в порядке, то сообщат нам ее координаты.
— Ты будешь знать об этом?
— Лично я… Вероятно, нет, — признался Тай Шервуд. — Но я знаком с парнем, который услышит новости первым. Я буду держать нос по ветру. Если это вам нужно…
Эл позволил себе улыбнуться. Купить можно каждого, если предложить подходящую цену.
— Конечно, мой мальчик. Зачем даже спрашивать! Докладывай в ту же минуту, как что-то узнаешь. Я удвою то, что ты уже от меня получил.
Ветер был слабым, дул ровно, и Говард почти не прикасался к штурвалу. На носу яхты Мэрилин завела разговор с Синди. Билл разлегся на палубе возле бушприта, опершись спиной о надстройку штурманской рубки. Он должен был следить, не появится ли на горизонте какая-нибудь земля. Движение яхты было едва заметным, но она все-таки понемногу продвигалась вперед. Покой на корабле был только внешним. На самом деле все находились в напряжении. Билл изредка подносил бинокль к глазам, лениво скользил взглядом по линии горизонта, но мысли его были тревожны.
Он никак не мог выбрать одно из двух решений проблемы. Присвоить себе то, что, казалось, никому не принадлежит? Или передать сокровища властям и тем самым снова отдаться на волю серого будничного потока без каких-либо перспектив на будущее, зато без волнений и авантюр?
Между ним и Дженни выросла незримая преграда. Она не возникла только что из-за событий, происшедших на «Стройной девчонке». Это случилось гораздо раньше, несколько лет тому назад. Трещина в их отношениях становилась все заметнее. Он разочаровал ее, будучи не в силах удовлетворить ее амбиций. Но теперь и он, со своей стороны, разочаровался в ней.
Они всегда были честны друг перед другом. При первой же встрече он сказал, что он школьный учитель и надеется остаться им на всю жизнь. Он не обещал ей ничего другого, но тогда она была удовлетворена его профессией. Она находила выход своим авантюрным наклонностям, встречаясь со множеством мужчин, чьи амбиции были велики, планы грандиозны, а возможности достичь хоть какого-нибудь успеха — ничтожно малы. Но перспективные крутые супермены как-то обходили ее стороной, а иногда она сама отшивала их, чувствуя, что за их охотно демонстрируемой крутостью скрывается очередной блеф. Однажды наступил момент, когда она ощутила смертельную усталость. Устала от людей с бодрыми улыбками во все зубы и посредственными способностями, от «воздушных замков», от колеблющейся почвы под ногами. Она в ужасе отпрянула от картины, вдруг представшей перед ней, когда внутренним зрением проникла под деловые пиджаки, голубоватого тона рубашки и тщательно отобранные галстуки. Дженни увидела, что в эту стандартную униформу облачена стая паразитов, чье убогое мышление так же стандартно, как и одежда. Она тотчас влюбилась по уши в долговязого школьного учителя, который никем не притворялся, в любой компании оставался самим собой, с увлечением выполнял свою работу и не строил никаких бредовых планов. Он откровенно рассказал все о себе, и она отплатила ему такой же правдивой исповедью. Выбранная ею профессия дизайнера не давала ей столь желанного чувства независимости. Это был нелегкий хлеб, а подчас он становился еще и горьким. Она лелеяла наивную мечту встретить заказчика, который ценил бы не имя, а самого человека. Ей хотелось показать, на что она была способна в своей профессии, но в результате оказывалась часто у разбитого корыта, а заказы и гонорары уплывали в руки беззастенчивых, циничных конформистов.