Дориан делает шаг назад, заметно потрясенный моим замечанием. Ох, черт. Пожалуй, можно добавить "бестактность" к списку моих характеристик. Хотя, кажется, он не зол и не опечален воспоминанием о моем покойном отце, его лучшем друге. Он удивлен и задумчив.
В конце концов, он кивает и сверкает своей сексуальной ухмылкой.
– Да, я скучаю по нему. Пожалуй, ты каким-то образом даже оказываешь ему услугу.
Отправляюсь в спальню, чтобы одеться. Я все еще не готова расстаться с ним, но мне нужно быть в Кашемире через полчаса, чтобы открыть магазин.
– Расскажи мне о нем, – говорю я с мягкой улыбкой. Понимаю, что Дориану может быть больно от этой части его воспоминаний.
Он плюхается на кровать и вздыхает, глядя в потолок так, будто силится разглядеть что-то в своем прошлом.
– Должен признать, что поначалу Алекс ненавидел меня. Я был испорченным старшим сыном короля, его наследником. Думал, что могу пользоваться своей так называемой властью после того, как присоединился к теням. Но я ошибался. Мы все были равны, как братья. Алекс быстро надрал мне задницу, и я никогда этого не забывал.
Что? Мой папа побил Дориана? Как это вообще было возможно? Дориан – непобедим! Никто не способен навредить ему физически. По крайней мере, я не смогла бы.
– Он научил меня делу, помог стать достойным. Он был ненамного старше меня, но гораздо увереннее стоял на ногах, был каким-то земным. Дисциплинированным. Ему приходилось много работать, чтобы достичь чего-то, ведь он был незаконнорожденным сыном аристократа. Он знал, что такое быть мужчиной. И он дал мне больше, чем родной отец.
Я скользнула в скромное платье с цветочным рисунком и подчеркнула талию коричневым пояском. Я сияю от гордости от мысли, что мой отец так хорошо влиял на Дориана, человека, которого я люблю.
Знание о том, что он помог формированию милосердного, достойного Темного, который сейчас находится передо мной, каким-то образом приближает меня к отцу. И заставляет гордиться тем, что я его дочь.
– Семья моего отца… Ты называл их фамилию прошлой ночью. Можешь повторить?
Дориан кивает.
– Полемос.
– Что это означает? – спрашиваю я, застегивая босоножки.
Дориан все еще распростерт на кровати и только полотенце прикрывает его богатство. Ему комфортно быть самим собой, он так уверен и спокоен. Он смотрит на меня, взгляд наполнен ностальгией.
– "Война". Твой отец был великим воином. Все Полемосы таковы.
Война. Он был бойцом, прямо как я. И моя мать была сорвиголовой на свой собственный манер. Сейчас все становится на свои места. Узнавая больше о родителях я не просто удовлетворяю свое любопытство. Я узнаю больше о самой себе, девушке, которой никогда не знала. Девушке, приговоренной быть обычной, невзрачной.
Дориан хватается за подол моего платья, на манер дитя, взывающего к матери.
– Не уходи, – притворно хнычет он. – Если останешься, я расскажу тебе обо всем, что ты хочешь знать.
– Ты расскажешь мне в любом случае. Вообще-то, бутик не может открыться сам. Боюсь, что не смогу зарабатывать тебе много денег, если мы будем закрываться каждый раз, когда тебе захочется прогулять работу, босс.
Дориан пожимает плечами.
– Какая разница? Мне нет до этого дела.
– Тогда почему у тебя есть все это? – говорю я, показывая руками на окружающие нас стены, имея в виду шикарный жилой комплекс. – У тебя весь этот бизнес, но тебе все равно?
Мой чувственный любовник запрокидывает голову в искреннем смехе.
– Я думал, что ты все уже поняла! Это все было создано, чтобы заманить тебя в сети! Чтобы ты не смогла искать работу где-то на стороне.
– Какого черта? – взвизгиваю я, упирая руки в бока.
Дориан прикрывается ладонями в оборонительном жесте.
– Расслабься, злючка. Это для твоего же блага. Я должен быть уверен, что ты будешь рядом, чтобы защищать. И я честно хотел сделать тебя счастливой. Хотел дать тебе все, о чем ты когда-либо мечтала или нуждалась. Я очень богат, Габриэлла. Но весь основанный мой бизнес – все это было для тебя.
Его искреннее признание останавливает меня, и я медленно расслабляю сжатые кулаки.
– Ой. Так что… Ты хочешь сделать меня содержанкой? – Босой, беременной и на кухне, я продолжаю молча. Если бы я еще умела готовить… Или хотя бы рожать детей.
– Вовсе нет. Ты бы никогда этого не позволила. Мне кажется, ты не любишь, когда тебе указывают, и не похоже, чтобы ты хоть на минуту разрешила бы помыкать собой.