Почему- то она поверила ему.
- Ты собираешься навредить мне? - Она задала вопрос мягко, желая понять.
Его темные глаза вновь скользнули по ее лицу, задумчиво, скрывая тысячи секретов, и, несомненно, собственнически.
- Я не из тех мужчин, которым нравиться причинять женщинам боль, как ты вообразила. Но я не сомневаюсь, что наша связь не всегда будет удобной. Тебе нравиться бросать мне вызов. - Ответил он как можно честнее.
Его взгляд заставил ее чувствовать себя так, словно она принадлежала ему, словно он имеет на нее все права.
- Понимаешь ли, ты был не прав, причинив боль Джейкобу. Ты мог убить его.
- Не защищай его, малышка. Я позволил ему жить, потому что об этом попросила ты, но для меня не составит никакой проблемы завершить начатое.
Приятный. Ни один мужчина не имеет права прикасаться к женщине Михаила и ранить ее, так как сделал этот тип. Неспособность мужчины понять, какую боль он причиняет Рейвен - не оправдывает его ошибки.
- Ты не имеешь права так считать. Джейкоб безобиден. Он просто неравнодушен ко мне, - постаралась спокойно объяснить она.
- Не советую произносить его имя при мне. Он дотронулся до тебя, прикоснулся к тебе рукой.
Он внезапно остановился прямо посередине чащи леса - такой же дикий и неприрученный, как и стая волков вокруг них. Он даже не запыхался, пройдя несколько миль, неся ее на руках. Его глаза были безжалостными, когда он взглянул на нее.
- Он причинил тебе сильную боль.
У нее перехватило дыхание, когда он склонил к ней свою темноволосую голову. Его рот оказался всего в нескольких дюймах от ее, так что она смогла почувствовать его теплое дыхание на своей коже.
- Не надо спорить со мной по этому поводу, Рейвен. Этот мужчина дотронулся до тебя, причинив тебе боль, и я не вижу причин для его дальнейшего существования.
Ее глаза осмотрели его твердые безжалостные черты.
- Ты ведь не серьезно, не так ли? - Она не хотела ощущать тепло, распространяющееся по ее телу от его слов.
Джейкоб действительно причинил ей боль, боль такую сильную, что она почти перестала дышать, и каким-то образом, когда никто ничего не понял, Михаил понял все.
- Абсолютно серьезно. - Он снова начал двигаться, шагая семимильными шагами.
Рейвен затихла, стараясь разрешить эту загадку. Она встречалась со злом, погружалась в него - в отвратительное, развращенное сознание серийного убийцы. Хотя этот мужчина так спокойно говорил об убийстве, она не чувствовала в нем зла. Но она знала, что находится в опасности, серьезной опасности исходящей от Михаила Дубрински - человека с неограниченной властью, высокомерного в своей силе, человека, который считал, что имеет на нее права.
- Михаил? - Ее слабое тело начало заметно дрожать. - Я хочу вернуться назад.
Темные глаза снова скользнули по ее лицу, замечая тени страха, задержавшиеся в ее пристальном синем взгляде. Ее сердце колотилось, а изящное тело дрожало в его руках.
- Вернуться назад, ради чего? Смерти? Изоляции? Тебя с теми людьми ничего не связывает, так как со мной. Возвращение - это не решение твоих проблем. Рано или поздно ты не сможешь отвечать их требованиям. Они постепенно растащат твою душу по частям. Ты в большей безопасности под моей защитой.
Она ударила по его твердой как стена груди, обнаружив, что ее руки оказались в ловушке на его теплой коже. Он чуть сильнее сжал ее в своих руках, и удовольствие теплом распространилось в прохладе его глаз.
- Тебе не одолеть меня, малышка.
- Я хочу вернуться назад, Михаил. - Она постаралась сохранить контроль над своим голосом, поскольку не была уверена, что говорит правду.
Он знал ее. Он знал, что она чувствует; цену, которую она платит за свой дар. Влечение между ними было настолько сильным, что она не могла объективно мыслить.
Впереди замаячил дом - темный, пугающий, беспорядочно выстроенная каменная громадина. Ее пальцы вцепились в его рубашку. Михаил понял, что она даже не подозревает об этом нервном жесте, выдающем ее с головой.
- Рейвен, со мной ты в безопасности. Я не позволю никому и ничему причинить тебе вред.
Она нервно сглотнула, когда он толкнул тяжелые железные ворота и поднялся по ступеням.
- Прошу. - Он позволил себе потереться подбородком об макушку ее шелковистых волос, ощутив, как все внутри него перевернулось. - Добро пожаловать в мой дом, - мягко проговорил он, обволакивая ее своими словами, словно они были отблеском камина или солнечным светом.
Очень медленно, почти неохотно, он поставил ее на ноги перед порогом.