- Мы разговариваем обо мне, стремящемся защитить одну персону, которая очень важна для меня и которая может видеть в любом человеке только хорошее.
- Не в любом, - начала отнекиваться она, пораженная, что он так думает. - Я знала, что Маргарет Саммерс относилась к фанатикам.
Его рука двинулась вверх, чтобы приласкать нижнюю сторону ее мягкой груди, обхватить ее ладонью. Его глаза потемнели и стали глубокими от нахлынувших на него эмоций.
- Ты защищала ее, насколько мне помниться.
От его рассеянного, медленного исследования ее тела, у нее чуть не остановилось дыхание. Это чувство было больше, чем физическим. Она чувствовала его внутри себя, восхищающегося ею, даже когда он стремился заставить ее согласиться со своей волей. Она чувствовала его в своем теле - ласкающим ее сознание, ласкающим ее сердце. Она чувствовала его чувства к себе, все нарастающие и нарастающие, пока полностью не поглотили его.
Михаил тихо вздохнул.
- Я никогда ничего с тобой не добьюсь, не так ли? У тебя есть способ умиротворить меня. Но я лидер среди своих людей, Рейвен. Я не могу поступать иначе. У меня нет выбора, кроме как прибегать к приказам.
Ее брови взлетели.
- Приказам? - Переспросила она. - Ты думаешь, что сможешь отдавать приказы мне ?
- Именно так. И только открытое обращение ко мне за помощью, не позволяет мне стать посмешищем среди моих людей. Если конечно, у тебя нет лучшей идеи. - При этом в глубинах его глаз плескался смех.
- Как я могу развестись с тобой?
- Сожалею, малышка, - ласково ответил он. - Но я не понимаю этого слова. Пожалуйста, повтори на моем языке.
- Ты же знаешь, что говоришь по-английски намного лучше, чем я говорю на твоем языке, - проговорила она. - Как один Спутник Жизни может расстаться с другим? Отделиться. Разъехаться. Не быть больше вместе.
Вспышка юмора в глубинах его глаз перешла в полнейшее веселье.
- У нас нет такого понятия, да если бы и было, Рейвен, - он очень близко наклонился к ней, его дыхание касалось ее щеки, - я никогда бы не позволил тебе уйти.
Рейвен выглядела невинной с широко раскрытыми глазами. Его рука лежала на ее груди, его большой палец ласкал ее сосок, от чего ей становилось трудно дышать.
- Я просто пыталась тебе помочь. В наши дни член королевской семьи имеет так мало прав на выбор. Тебе следует побеспокоиться, что скажет общество. И ты можешь положиться на мою помощь, Михаил, когда дело дойдет до обдумывания подобных вопросов.
Он рассмеялся тихо, по-мужски дерзко.
- Как мне кажется, я должен быть благодарен за такую невероятно умную Спутницу Жизни. - Его пальцы расстегнули пуговицу на белой рубашке. Всего лишь одну, расширяя проем на ее груди и предоставляя ему больше пространства для ленивого исследования.
У Рейвен в горле перехватило дыхание. Он не делал ничего особенного, просто дотрагивался до нее, но его прикосновение было таким нежным и любящим, что она внутри просто таяла.
- Я действительно пытаюсь понять твой образ жизни, Михаил, но мне кажется, что мое сердце еще не может принять его. - Она постаралась быть правдивой. - Я ничего не знаю о ваших законах или традициях. Я даже точно не знаю, что ты, что я. Я думаю о себе как о человеке. И мы даже не женаты в глазах Господа или людей.
На этот раз Михаил откинул голову назад и расхохотался громко, от души.
- Ты думаешь, что бледная церемония людей может связать нас сильнее, чем истинный карпатский ритуал? Тебе действительно много чего надо узнать о нашем образе жизни.
Ее маленькие белые зубки прошлись по ее нижней губе.
- Приходило ли тебе в голову, что я, возможно, не чувствую себя связанной по карпатским законам и ритуалам? Ты так мало обращаешь внимания на вещи, которые я считаю священными.
- Рейвен! - Он был поражен и не стал скрывать этого. - Неужели ты так думаешь? Что я не обращаю внимания на твои верования? Это не так.
Она наклонила голову так, что ее шелковистые волосы упали ей на лицо, скрывая его выражение.
- Мы так мало знаем друг о друге. Я ничего не знаю о том, кем стала. Как я могу удовлетворить твои потребности, а ты - мои, если я даже не знаю что или кто я такая?
Он замолчал, его темные, бездонные глаза изучали ее печальное лицо, сожаление, сквозившее в ее глазах.
- Возможно, в твоих словах есть доля истины, малышка. - Его руки прошлись по контурам ее тела - узкой груди, тонкой талии, - и поднялись вверх, обхватывая ее лицо. - Я смотрю на тебя и понимаю, какое ты чудо. Это и ощущение твоей кожи, такой мягкой и заманчивой, и то, как ты двигаешься, подобно струящейся воде, и то, как расчесываешь свои волосы, которые подобны шелку. Это и ощущение твоего тела, окружающего и дополняющего мое, дающего мне силу, в которой я нуждаюсь, чтобы продолжать дело, которое кажется таким безнадежным, но в тоже время и таким необходимым. Я смотрю на то, как ты сложена, и поражаюсь твоей красоте, - твое тело само совершенство, созданное специально для меня.