- Он серьезен, когда дело доходит до того, чтобы отдавать приказы женщине. У него есть вполне определенные мысли относительно того, как мы должны себя вести. И я намереваюсь разобраться с этим.
Он поднял бровь.
- Я не сомневаюсь, что ты найдешь, чем его занять, пока мы будем отсутствовать. Но сделай мне одолжение, малышка, не будь с ним слишком строга.
Они оба смеялись все то время, пока одевались.
Глава 13
Руди Романов был просто напичкан лекарствами, чей резкий запах ударил Михаилу в ноздри. Сама мысль о том, чтобы выпить эту отравленную кровь, была для него отвратительна, но, тем не менее, это было необходимо. При желании он смог бы прочитать мысли Романова, но Рейвен проводила его с чувством полнейшей веры и доверия в его любовь к ней. И хотя все в нем требовало смерти Романова, Михаил не мог предать ее уверенность в нем.
- Позволь мне, - тихо проговорил Грегори, легко читая намерение Михаила.
- Это большой риск для твоей души, - заметил Михаил.
- Выживание нашей расы стоит этого риска. Романов представляет собой угрозу, которую мы не можем себе позволить. Мы должны сосредоточить все наши силы на поисках женщин, которые смогут обеспечить дальнейшее наше существование, а не на борьбе с охотниками на вампиров. Я считаю, что только ограниченная группа человеческих женщин - женщин с невероятными психическими способностями - сможет составить пары нашим мужчинам.
- На чем основывается твоя теория? - Осторожно, с ноткой угрозы, спросил Михаил. Опыты с женщинами относились к преступлениям, которым нет прощения.
Серебристые глаза Грегори сузились, блеснув. Темная пустота все увеличивалась в нем, черное пятно расползалось по его душе. Он даже не пытался спрятать это от Михаила. Было ощущение, словно он хотел показать ему, насколько отчаянной становится ситуация.
- Я совершил множество темных, уродливых и не заслуживающих прощения поступков, но я бы никогда не воспользовался женщиной в целях эксперимента. Именно я должен взять кровь Романова, если ты хочешь, чтобы он продолжал жить. - Грегори не спрашивал.
Двое Карпатцев свободно миновали узкий коридор психиатрического отделения больницы. Люди испытали лишь легкое ощущение прохлады, и ничего больше, когда они вдвоем невидимыми прошлись по больнице. В виде пара, напоминающего густой мутный туман, они просочились через замочную скважину и закружились по комнате, окутывая тело Романова подобно савану. Романов закричал, страх вцепился в него, в то время как туман, словно змея извивался рядом с ним, скользил по его ребрам, его запястью, обвивал его шею, а ветер становился все сильнее и сильнее. Он чувствовал его на своей коже - тиски, скручивающие его тело в спираль, - но как только Романов пытался схватить дым, его руки проходили прямо сквозь него. Голоса что-то ужасно шипели, шептали, угрожали, но так тихо, что напоминали всего лишь набор звуков у него в голове. В безуспешной попытке остановить коварное бормотание, он закрыл уши руками. Из его приоткрытого рта капала слюна, а горло судорожно сжималось.
Туман разделился, одна часть проследовала к дальнему углу и зависла чуть выше пола. Другая медленно уплотнилась, замерцала, начав принимать форму, пока на ее месте не появился мускулистый, широкоплечий мужчина с бледными глазами, в которых мерцала смерть. Руди начал неконтролируемо дрожать, забившись в угол, стараясь казаться как можно меньше. Видение было слишком ярким, слишком угрожающим, чтобы быть чем угодно, но не реальным.
- Романов. - Белые клыки Грегори блеснули в темноте.
- Кто вы? - Слова хриплым карканьем вырвались из его горла.
Бледные глаза сверкнули, сузившись до немигающих щелок.
- Ты и сам знаешь. - Серые глаза уставились прямо на Руди - в саму его душу. Голос Грегори стал низким, бархатисто-черным. Гипнотизируя. Очаровывая. Соблазняя. - Подойди ко мне, накорми меня. Стань моим слугой, пока я не сочту нужным передать тебе проклятье темноты.
В глазах Романова появились проблески понимания, страха, переходящего в ужас. Но, тем не менее, он придвинулся ближе, отодвигая рубашку и открывая яремную вену на своей шее. Грегори вновь что-то прошептал - его голос был самим соблазном, самой убедительностью, орудием силы.
- С этого момента ты будешь служить мне, являться на мой призыв, информировать меня по мере необходимости. - Он медленно склонил свою темноволосую голову.
Романов понял, что его душа потеряна. Он ощущал невероятную власть в незнакомце, колоссальную силу и способность делать вещи, неподвластные воображению простого человека. Бессмертие и соблазн манили его. Он охотно наклонился, поворачивая голову и открывая свое горло, ощутил горячее дыхание, острую боль, когда клыки глубоко вошли в него. Романов чувствовал, как его кровь подобно реке утекает из тела. Боль стала сильнее, дьявольски обжигая, и он был не в силах остановить ее. Да и не желал этого делать. Странная истома охватила его, веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать их поднятыми.