- Ты невыносим.
Расчесывая волосы, она вдруг поняла, насколько более легким стало их телепатическое общение. Практика? Ее виски не болели от попытки. Склонив голову, она некоторое время вслушивалась в звуки дома. Михаил наливал что-то в стакан, - она могла очень ясно это слышать.
Рейвен одевалась медленно, задумчиво. Ее телепатические способности возрастали, ее чувства стали более острыми. Дело в простом присутствии Михаила или было что-то такое в тех травяных настоях, которые он постоянно вливал в ее горло? Она столькому хотела научиться у него. Он обладал таким огромным психическим талантом.
Юбка колыхалась вокруг ее лодыжек с легким сексуальным шелестом, а блузка прекрасно подчеркивала все ее изгибы. Ей следует признать, что эта одежда делал ее женственной, точно так же, как и выбранные им кружевные трусики и соответствующий им бюстгальтер.
- Ты собираешься просидеть здесь всю ночь, мечтая обо мне?
- Ночь! Не может быть, чтобы снова наступила ночь, Михаил. Я превращаюсь в какую-то разновидность моли. И не льсти себе, я не собираюсь мечтать о тебе. - Ей потребовались немалые усилия, чтобы ложь прозвучала грубо, но она могла гордиться собой.
- И ты думаешь, я поверю в эту чушь? - Он вновь рассмеялся, и Рейвен обнаружила, что не может сдержать свое собственное чувство юмора.
Идя через дом, она восторгалась художественными произведениями, скульптурами. Снаружи, солнце почти исчезло за горами, и Рейвен издала полный покорности вздох. Михаил накрыл маленький антикварный, с прекрасной резьбой, стол, стоящий на веранде позади кухни. При ее появлении, он повернулся к ней лицом, и улыбка согрела его глаза, изгоняя из них тени. От чего тепло затопило ее живот, жидкостью растекаясь по ее телу.
Михаил склонил свою голову к ее, нежно коснувшись своим ртом ее губ.
- Добрый вечер. - Он дотронулся до ее волос, едва касаясь, прошелся пальцами по одной стороне ее лица в длительной ласке. Она позволила ему усадить себя за стол, восхищаясь его любезностью, старомодной учтивостью, когда он поставил перед ней стакан сока. - Думаю, что прежде, чем я приступлю к работе, нам следует забрать твои вещи из гостиницы. - Его длинные пальцы взяли черничный кекс и положили его на антикварную тарелку. Это было так изысканно, но Рейвен поразили его слова, и она могла только смотреть на него своими невероятно большими синими глазами.
- Что ты имеешь в виду - забрать мои вещи? - Ей и в голову не могло прийти, что он может рассчитывать на то, что они будут вместе жить в одном и том же доме. Его доме.
Его улыбка была медленной, озорной, сексуальной.
- Я могу обеспечить тебя новыми вещами.
У Рейвен задрожали руки, и чтобы скрыть это, она положила их на колени.
- Я не буду жить с тобой, Михаил.
Сама эта идея была пугающей. Она была скрытной личностью, довольно часто нуждающейся в уединении. Он же был самым подавляющим человеком, с каким ей только приходилось сталкиваться. Как она сможет разобраться с делами, постоянно находясь рядом с ним?
Его бровь взлетела.
- Нет? Ты приняла нашу жизнь, мы прошли через обязательный ритуал. В моих глазах, в глазах моего народа, ты моя Спутница Жизни, моя женщина. Моя жена. Разве в Америке принято, чтобы жены жили отдельно от своих мужей?
Нотка притворного мужского удивления, прозвучавшая в его голосе, выводила ее из себя, от чего ей всегда хотелось чем-то бросить в него. Она не сомневалась, что он втихомолку посмеивается над ней, забавляясь ее предосторожностью.
- Мы не женаты, - решительно заявила она.
Было трудно не обращать внимания на то, как ее сердце подпрыгнуло от радости при этих словах.
Завитки тумана плыли по лесу, извиваясь вокруг толстых стволов деревьев, расплываясь и зависая на высоте нескольких футов от земли. Эффект был зловещим, но прекрасным.
- В глазах моего народа, в глазах Господа, мы женаты. - В его голосе звучало непреклонное решение - мое-слово-закон, от чего ее передергивало.
- А как насчет моих глаз, Михаил? Моих верований? Они не имеют никакого значения? - Воинственно потребовала она.
- Я вижу ответ в твоих глазах, чувствую в твоем теле. Твоя борьба бессмысленна, Рейвен. Ты прекрасно знаешь, что ты - моя…
Она вскочила, отодвинув стул со своего пути.
- Я никому не принадлежу, и меньше всего тебе, Михаил! Ты не можешь просто заявлять, что будет в моей жизни, и ожидать от меня согласия с твоими планами. - Она сбежала по трем ступенькам к тропе, которая, извиваясь, уходила в лес. - Мне нужен свежий воздух. Ты сводишь меня с ума.