Так что же делать с Михаилом? Она так и не научилась говорить ему «нет». Она знала, что это была любовь. Она встречала несколько пар, которые разделяли истинные чувства. Но то, что она чувствовала к Михаилу, значительно превосходило те эмоции. Это было больше чем страсть и тепло, это граничило с одержимостью. Каким-то образом Михаил находился внутри нее, тек в ее крови, обернулся вокруг ее внутренностей, вокруг ее сердца. Он как-то вошел в ее сознание, украв некую секретную часть ее души.
Ее тело не просто страстно желало его, горело для него - от потребности в нем у нее мурашки бежали по коже. Она была похожа на наркомана, отчаянно нуждающегося в наркотиках. Что это - любовь или больная одержимость? Кроме того, есть еще чувства, которые Михаил испытывает к ней. Его чувства всегда такие острые, такие сильные. По сравнению с тем, что к ней чувствовал он, ее чувства казались жалким подобием. Их взаимоотношения пугали ее. Он был таким собственником, таким диким и неприрученным. Он был опасным - человек, который управляет остальными и который привык иметь полную власть. Судья, присяжные и палач. Так много людей зависит от него.
Рейвен закрыла лицо руками. Он нуждается в ней. У него больше никого нет. Он действительно нуждается в ней. Только в ней. Она не была в действительности уверена, откуда знает это, но она знала. Не сомневалась в этом. Она видела это в его глазах. Они были холодными и бесчувственными, когда он смотрел на других. И в тех же самых глазах тлело расплавленное тепло, когда он смотрел на нее. Его рот мог быть твердым, даже жестоко изогнутым, пока не смягчался, когда он смеялся вместе с ней, разговаривал с ней, целовал ее. Он нуждался в ней.
Она вновь начала расхаживать. Его традиции, его образ жизни так отличались от ее.
« Ты напугана, Рейвен , - раскритиковала она сама себя и прижалась лбом к раме окна. - Ты действительно боишься, что никогда не сможешь покинуть его» .
Он обладал такой властью и так бездумно ею пользовался. Даже более того, если быть полностью справедливой. Она нуждалась в нем. В его смехе, в том, как он дотрагивался до нее - так нежно, с такой любовью. В том, как он страстно желал ее, в его пристальном взгляде, - голодном, собственническом и знойном, в его потребности, такой настойчивой, что он становился неуправляемым. В его речи, в его уме, в его чувстве юмора, настолько близком к ее собственному. Они принадлежали друг другу. Две половинки одного целого.
Рейвен остановилась в центре комнаты, пораженная своими мыслями. Почему она предположила, что им предназначено быть вместе? Ее сознание казалось ужасно рассеянным, даже хаотичным. Обычно Рейвен оставалась спокойной в любой ситуации, думая рационально, но сейчас она, казалось, совсем неспособна на это. Все в ней взывало к Михаилу только, чтобы ощутить его присутствие, узнать, что он рядом. Не задумываясь, она потянулась к нему и обнаружила - пустоту. Он был либо слишком далеко, либо погружен в слишком глубокий сон, вызванный действием лекарств, чтобы она могла дотронуться до него. От этого она почувствовала себя плохо и более одинокой, чем когда-либо еще. Даже лишенной. Нервничая, она прикусила костяшки пальцев.
Ее тело двигалось лишь потому, что должно было. Взад и вперед по комнате, снова и снова, пока она не почувствовала себя полностью изнуренной. Тяжесть на ее сердце, казалось, возрастала с каждым шагом. Она потеряла свою способность четко думать, дышать. В отчаянии она вновь потянулась, чтобы прикоснуться к сознанию Михаил, при этом зная, что он находиться где-то в безопасности. И опять обнаружила пустоту.
Рейвен села, подняв колени и обхватив руками подушку. И в этой темноте, покачиваясь взад и вперед, она почувствовала, как ее затопила печаль. Она поглотила ее, и все о чем она могла думать - был Михаил. Он ушел. Он оставил ее, и она оказалась совершенно одна, наполовину человеком, всего лишь тенью. Горячие слезы побежали по ее лицу, и пустота начала охватывать ее изнутри. Она, вероятно, не сможет существовать без него.
Все ее мысли об отъезде, все ее тщательные размышление больше не имели значения, не могли иметь значения. Ее разумная часть нашептывала ей, что такое просто невозможно ощущать. Михаил не может быть ее второй половинкой, ведь она многие годы прожила без него. Она не может испытывать желание броситься с балкона просто потому, что не может ментально дотронуться до него.
Рейвен обнаружила, что пересекает комнату, медленно, шаг за шагом, словно кто-то, а не она, управляет ею. Она стремительно распахнула двери на балкон, огибающий здание. В комнату ворвался холодный воздух с легким намеком на влажность. Туман полностью окутал горы и лес. Это было так красиво, хотя Рейвен была неспособна это видеть. Не могло быть никакой жизни без Михаила. Ее руки обхватили деревянные перила, а пальцы рассеянно погрузились в две глубокие царапины, обнаруженные ею на дереве. Она пробежала пальцами по впадинкам, взад и вперед, в крохотной ласке по единственной реальной вещи в этом бесплодном мире пустоты.