- Мисс Уитни?
Из- за охватившей ее печали, она не замечала никого. Она обернулась, в защитном жесте прижав руку к горлу.
- Извините меня за то, что испугал вас. - Голос отца Хаммера был тих. Он поднялся со стула, стоявшего в углу ее балкона. Вокруг его плеч было обернуто одеяло, но она видела, что он дрожал от долгого нахождения на ночном воздухе. - Для вас небезопасно находиться здесь, моя дорогая. - Он взял ее за руку и как маленького ребенка завел в комнату, тщательно закрыв балконную дверь.
К Рейвен вернулся голос.
- Что это вы тут делаете? И как здесь оказались?
Священник самодовольно улыбнулся.
- Это было нетрудно. Миссис Галвенстейн является членом церковной общины. Она знает, что Михаил и я - близкие друзья. Я просто сказал ей, что Михаил помолвлен с вами и что я должен передать вам сообщение. А поскольку я довольно старый и гожусь вам в дедушки, она подумала, что будет вполне безопасно позволить мне подождать вас на балконе, пока вы не вернетесь. И, естественно, она никогда не упустит возможность сделать что-либо для Михаила. Он очень щедр, а в ответ просит всего ничего. Как мне кажется, именно он вначале купил гостиницу и позволил миссис Галвенстейн выплачивать ему гораздо меньшие, более справедливые и осуществимые платежи.
Рейвен повернулась к нему спиной, не в силах сдержать поток слез.
- Я сожалею, Отец, но я не могу разговаривать прямо сейчас. Я не знаю, что со мной не так.
Он протянул руку над ее плечом и помахал перед ней носовым платком.
- Михаил тревожился, что эта ночь будет… трудной для вас. И завтрашний день. Он надеется, что вы проведете его со мной.
- Я так боюсь… - смутилась Рейвен, - это так глупо. Ведь нет никакой причины бояться чего-либо. Я не знаю, почему реагирую так ужасно.
- С Михаилом все в порядке. Он крепкий, моя дорогая, - огромная лесная кошка с девятью жизнями. Я знаю его много лет. Ничто не может уничтожить Михаила.
Печаль. Она овладела каждым дюймом ее тела, вползла в ее сознание, легла тяжестью на ее душе. Для нее Михаил был потерян. Так или иначе, каким-то образом, за эти несколько часов он отделился от нее, ускользнул. Рейвен тряхнула головой, ее печаль была так глубока и безудержна, что прямо душила ее, не позволяя сделать глоток воздуха.
- Рейвен, прекратите это! - Отец Хаммер обхватил ее маленькую, согнувшуюся фигурку и направил к краю кровати. - Михаил попросил меня побыть здесь. Он сказал, что придет за вами ранним вечером.
- Вы не знаете…
- Почему бы ему вытаскивать меня из кровати в такой час? Я старый человек, дитя. Мне нужен отдых. Вам следует подумать, воспользоваться своим интеллектом.
- Но эти ощущения такие реальные - словно он умер, и я потеряла его навеки.
- Но вы знаете, что это не так, - здраво возразил он. - Михаил выбрал вас для себя. То, что вы разделяете с ним - то же самое его люди разделяют со своими супругами. Они считают физическое и душевное объединение само собой разумеющимся. Он лелеют его, и за все время, что я знаю их, я понял, что оно так сильно, что один едва может пережить потерю второго. Люди Михаила большей частью принадлежат земле, они дикие и свободные подобно животным, но с необыкновенными способностями и совестью.
Он внимательно всмотрелся в ее зареванное лицо, в ее печальные глаза. Ей все еще трудно было дышать, но он почувствовал, что слез стало меньше.
- Вы слушаете меня, Рейвен?
Она кивнула, отчаянно стараясь ухватиться за его слова, восстановить свое благоразумие. Этот мужчина знал Михаила, знал его в течение многих лет. Она могла почувствовать его привязанность к нему, и он был уверен относительно его силы.
- По какой-то причине Бог дал вам способность образовать как ментальную, так и физическую связь с Михаилом. А вместе с этим и внушающую страх ответственность. Вы буквально держите его жизнь в своих руках. Вы должны взять вверх над этим чувством и воспользоваться мозгами. Вы знаете, что он не умер. Он сказал вам, что вернется. Он послал меня к вам, боясь, что вы можете причинить себе вред. Подумайте - в чем причина. Вы человек, а не животное, воющее при потере своей пары.
Рейвен попыталась осознать то, что он говорит. Она чувствовала себя так, словно оказалась в глубокой яме и не могла из нее выбраться. Она сосредоточилась на каждом его слове, заставляя их проникать в свое сознание. Глубоко вдыхая воздух в свои горящие легкие. Было ли это возможно? Черт его побери, за то, что заставляет ее пройти через все это, за то, что знал, что это может случиться. Могла ли она действительно так далеко зайти?