- Я сделаю это, Жак. - И это была не просьба.
В этот момент рядом с ними замерцал воздух, и появились Селесте вместе с Эриком.
- Он предпочел последовать за ней, - тихо сказала она. - Он слишком сильно любит ее.
- Это уже известно? - Спросил Жак.
- Он отдаляется, - ответил Эрик. - Все Карпатцы могут чувствовать это. Есть хоть какой-нибудь шанс спасти их?
Жак поднял взгляд, его красивое измученное лицо, его темные глаза, так похожие на глаза Михаила, излучали убитость горем.
- Она борется за него. Она знает, что он предпочтет последовать за ней.
- Достаточно! - Прошипел Грегори, привлекая внимание всех остальных. - У нас нет иного выбора, кроме как спасти их. Это все, что должно быть в наших сознаниях.
Селесте направилась к Рейвен.
- Позвольте это сделать мне, Жак. Я женщина, у меня будет ребенок. Я не совершу ошибки.
- Грегори - целитель, Селесте. Ты же беременна, а это очень сложная задача, - тихо отклонил ее предложение Жак.
- Оба из вас уже поделились с ними своей кровью. Вы можете совершить ошибку. - Селесте отдернула простынь с живота Рейвен.
Ее вздох был слышен каждому, ее ужас был почти живым. Невольно она отступила назад.
- Мой Бог, Жак. Здесь нет ни единого шанса.
В ярости Жак локтем отодвинул ее с пути. Но между ними встал Грегори, его бледные глаза прошлись по Селесте подобно ртути, мерцая спокойствием, холодной угрозой и ужасным упреком.
- Даже вопроса не возникает, что только я смогу исцелить ее. И, что она будет исцелена. Пока я занимаюсь этим, то хочу, чтобы в комнате остались только те, кто полностью верит в успех. А теперь уходите, если не можете оказать мне эту помощь. Мне нужна только полная уверенность, как в своем сознании, так в сознаниях тех, кто окружает нас. Она будет жить, так как другой альтернативы нет.
Грегори положил руки поверх раны, закрыл глаза и, покинув свое тело, вошел в ужасно израненное тело, лежащее подобно мертвому.
Михаил чувствовал, как боль скользит в Рейвен. Она вздрогнула, постаравшись отодвинуться, постаравшись исчезнуть, чтобы это новое, болезненное ощущение не дотронулось до нее. Но Михаил без труда окружил ее, удерживая, чтобы Грегори смог делать свою сложную работу по восстановлению поврежденных органов.
- Расслабься, малышка. Я здесь, с тобой .
- Я не могу этого сделать . - Это были по большей части чувства, чем слова. Было так много боли.
- Тогда решай за нас, Рейвен. Ты не уйдешь одна.
- Нет! - Протест Жака был таким резким. - Я знаю, что ты делаешь, Михаил. Сейчас же пей, или я прекращу переливание крови.
Ярость вскипела, вытолкнув Михаила из его полуоцепенелого состояния. Жак встретил ярость, горевшую в его глазах, с невероятным спокойствием.
- Ты слишком ослаб от потери крови, чтобы противостоять мне.
- Тогда предоставь мне возможность питаться. - Холодная, темная как сама ночь, ярость прозвучала в этих словах. Чистая угроза, угроза смерти.
Жак без колебаний подставил свое горло, сумев предотвратить стон боли, когда Михаил глубоко вонзил в него зубы, поглощая кровь жадно, жестоко - словно дикое животное. Жак не сопротивлялся и не издал ни одного звука, предлагая свою жизнь брату и Рейвен. Эрик двинулся было к Жаку, когда у того подогнулись колени и он тяжело опустился вниз, но Жак жестом показал ему отойти.
Михаил резко поднял свою голову, потемневшие черты его лица выражали такую обеспокоенность и убитость горем, что у Жака все внутри перевернулось.
- Прости меня, Жак. Для меня нет никакого извинения за то мучение, что я причинил тебе.
- Здесь нет ничего, за что стоило бы извиняться, поскольку я предлагал тебе все по собственной воле, - небрежно прошептал Жак. И немедленно рядом с ним оказался Эрик, предлагая Жаку свою кровь.
- Как кто-то мог совершить подобное с ней? Она такая хорошая, такая храбрая. Она рисковала своей жизнью, чтобы помочь незнакомке. Как кто-то мог хотеть причинить ей боль? - Спросил Михаил, поднимая глаза к Небесам.
Ответом ему была тишина.
Пристальный взгляд Михаила нашел Грегори. Он наблюдал, как его друг работает, полностью сосредоточенный на исцеляющем ритуале. Низкое пение успокаивало его, принося некоторое облегчение его измученной душе. Он мог чувствовать Грегори, находящегося вместе с ним, внутри ее тела, работающего, творящего магию по восстановлению ее тела в медленном скрупулезном процессе.
- Достаточно крови, - прошептал Жак охрипшим голосом, одновременно зажигая ароматические свечи и подхватывая низкое пение.
Грегори пошевелился, и хотя его глаза все еще оставались закрытыми, он кивнул.